Четырнадцатые звездные войны - Гордон Диксон

class="p1">— Я здесь потому, что отец хотел убрать меня из дому и сумел достать для меня назначение,— выпалил Джон.

— Ты найдешь другую причину или же не останешься с нами,— сказал Хартманн.— Выпей.

— Да, сэр.

— Надлежащий ответ — «есть, сэр».

— Есть, сэр,— Джон осушил свой стакан.

— Отлично,— улыбнулся Хартманн. Он снова наполнил свой стакан, затем стаканы других.— Что является задачей ВКФ Кодоминиума, мистер Фалькенберг?

— Сэр? Выполнять волю Гранд Сената.

— Нет. Он должен существовать. И существуя, поддерживать некоторую меру мира и порядка в углу Галактики. Чтобы выиграть для людей достаточно времени для того, чтобы убраться достаточно далеко от Земли, чтобы, когда эти дураки убьют себя, они не убили человеческую расу. И это наша единственная задача.

— Сэр? •— спокойно и настойчиво проговорил гардемарин Рольников.— Сэр лейтенант, следует ли вам так много пить?

— Да, следует,— ответствовал Хартманн.-— Благодарю вас за заботу, мистер Рольников. Но, как видите, я в настоящее время пассажир. На Службе нет никаких правил против выпивки. Совсем никаких. Есть сильный запрет против того, чтобы быть непригодным для выполнения своего долга, но ничего против выпивки. А в данный момент я не обязан выполнять никакого долга.— Хартманн поднял свой стакан.— Кроме одного. Поговорить с вами, мистер Фалькенберг, и сказать вам правду, так чтоб вы либо сбежали от нас, либо были чертовски с нами до конца своей жизни, потому мы никогда не л чем своим.

Он замолк на миг, и Фалькенберг гадал, насколько же пьян был Хартманн. Офицер, казалось, обдумывал свои слова более внимательно, чем делал его отец, когда выпивал.

— Что вы знаете об истории ВКФ Кодоминиума, мистер Фалькенберг? — потребовал ответа Хартманн.

«Вероятно, больше, чем ты»,— подумал Джон. Отцовская лекция о росте Кодоминиума была знаменита.

— Это началось с разрядки и скоро стало паутиной формальных договоров между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Договоры не положили конец основам вражды между этими великими державами, но их общие интересы были больше, чем их разногласия; потому что явно было лучше, чтобы были только две великие державы.— Нет. Хартманн не хотел услышать лекцию профессора Фалькенберга.

— Очень мало, сэр. Мы были созданы из французского Иностранного Легиона,— сказал Хартманн.— «Легиона чужаков», чтобы сражаться за искусственный альянс наций, которые ненавидят друг друга. Как может человек отдать за это душу и жизнь, мистер Фалькенберг? Какое у альянса сердце? Какая власть может вдохнуть верность в солдат?

— Не знаю, сэр.

— И они не знают.— Хартманн маХнул рукой на других гардов, которые осторожно откинулись на спинки своих кресел, ведя себя так, словно они не слушали или не слышали...— Джон не мог сказать. Наверно, они считали, что Хартманн был безумно пьян. И все же это был хороший вопрос.

— Я не знаю,— повторил Джон.

— A-а. Но ведь никто не знает, потому что ответа нет. Люди не могут умирать за альянс. И все же мы сражаемся. И мы умираем.

— По приказу Сената,— спокойно заметил гардемарин Рольни-ков.

— Но мы не любим Сенат,— ответил Хартманн.— Вы любите Сенат, мистер Рольников? А вы, мистер Бэйтс? Мы знаем, что такое Гранд Сенат. Продажность, политиканы, которые лгут друг другу и которые используют нас, чтобы приобрести богатства для себя и власть для своих фракций. Если смогут. Они не используют нас так много, как когда-то. Выпьем, джентльмены. Выпьем.

Виски произвело свой эффект и голова у Джона закружилась. Он почувствовал, что пот у него выступил на макушке и под мышками, а желудок забунтовал, но он поднял стакан и снова выпил в унисон с Рольниковым и Бэйтсом, и это было более значительно, чем когда-то была Чаша Братства. Он попытался спросить себя почему, но тут были только эмоции, а не мысль. Его место было здесь, с этими людьми и с ними он был человеком.

Словно прочтя мысли Джона, Лейтенант Хартманн положил руки на плечи трем паренькам, двум слева, Джону справа и понизил голос, чтобы сказать им всем:

— Нет, мы здесь потому, что флот — наше отечество, а наши братья по Службе — наша единственная семья. И если флот потребует когда-нибудь наши жизни, мы отдадим их как мужчины, потому что нам некуда больше идти.

1

Двадцать лет спустя

Земля плыла в вечной красоте над мрачными лунными горами. Дневной свет падал на Калифорнию и часть Тихого океана и пылающий океан создавал невозможно голубой фон для воронки ярких облаков, кружащихся в массивном тропическом вихре. За лунными скалами родной дом человека выглядел хрупким шариком среди усеянного звездами черного бархата космоса; шариком, который человек мог схватить и раздавить голыми руками.

Гранд Адмирал Сергей Лермонтов смотрел на яркие изображения на обзорном экране и думал, как легко было бы для Земли погибнуть. Он сохранил ее образ на обзорном экране, чтобы напоминать себе об этом каждый раз, когда он поднимал взгляд.

— Это все, чего мы могли добиться для тебя, Сергей.— Его посетитель сидел, аккуратно сложив руки на коленях. Фотография показала бы его в расслабленной позе, удобно сидящего в большом кресле для посетителей, покрытом кожей животных, выросших на планете в сотне световых лет от Земли. При более близком взгляде, сей человек вовсе не был расслабившимся. Он выглядел таким из-за своего долгого опыта политика.

— Я желал бы, чтобы было больше.— Гранд Сенатор Мартин Грант медленно покачал головой.— Это, по крайней мере, хоть что-то.

— Мы будем терять корабли и распускать полки. Я не могу управлять флотом при таком бюджете.

Голос Лермонтова был ровным и четким. Он переместил на тонком носу очки без оправы в более удобное положение. Его жесты, подобно его голосу, были точными и правильными, и в кают-компаниях ВКФ поговаривали, что Гранд Адмирал практиковался перед зеркалом.

— Тебе придется делать все, что в твоих силах. Нет даже уверенности, что Объединенная Партия сможет пережить следующие выборы. Видит Бог, мы будем не в состоянии прожить, если дадим флоту сколько-нибудь больше.

— Но вот для национальных армий денег хватает.— Лермонтов многозначительно посмотрел на изображение Земли на видеоэкране.— Армий, которые могут уничтожить Землю. Мартин, как же мы можем поддерживать мир, если вы не даете нам ни кораблей, ни солдат?

— Вы не сможете поддерживать мир, если не будет Кодоминиума.

Лермонтов нахмурился.

— Значит есть настоящий шанс, что Объединенная Партия проиграет?

Мартин Грант почти на мгновение вскинул голову.

— Да.

— И Соединенные Штаты выйдут из КД? — Лермонтов подумал, что это будет означать