Призраки в Сети - Чарльз Де Линт

Она мотает головой:

— И встреча, которая у меня с ним была в квартире Джексона, не очень убедительно подтверждает мою теорию. Но я не могу избавиться от чувства, что та субстанция, с которой я там сегодня встретилась, — это не весь дух. Как будто мудрость и доброта, которую я вспоминаю, когда думаю о своей родине, подавлены этим новым, жестоким и мстительным образом. Как будто дух отложил на время все хорошее в себе, чтобы иметь возможность осуществить месть, не терзаясь угрызениями совести.

Я вспоминаю о рыжеволосой женщине, навещающей меня время от времени, о той, что утверждает, что состоит из фрагментов меня самого, которые мне не нравились в себе в детстве.

— Как тень, — говорю я и излагаю теорию Юнга, не вдаваясь в свой собственный опыт общения с тенью.

Сюзи время от времени кивает, слушая меня.

— Ну разве это так уж невозможно? — спрашивает она, обращаясь к остальным. — Разве такое не могло случиться с духом Вордвуда?

— Что ж, говорят, духи очень похожи на нас, — отвечает Боджо, — но только диапазон их существования шире.

Я поднимаю рюкзак, брошенный у дверей, и вскидываю его себе на спину.

— Попробуем ориентироваться по обстановке, — говорю я. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, но не вернусь обратно без Саскии и стольких пропавших, скольких мы сможем найти.

Боджо смотрит на нож, который держит в руке. Он достает из своей сумки рубашку. Завернув в нее нож, он прячет его в сумку и встает. Рауль уже ждет нас у портала в стене. Вид у него не слишком счастливый, но, как и у меня, у него там есть некто, без кого он не намерен возвращаться. Не знаю, глупые мы или храбрые. Я просто знаю, что мы должны это сделать.

— Мы тоже идем, — говорит Сюзи.

Я колеблюсь. Но они с Аароном решительно подходят к порталу.

— Я знаю, вы нам не верите, — говорит Аарон. — Мне, по крайней мере. Но я должен это сделать.

Даже странно: его слова прозвучали как эхо того, о чем я подумал минуту назад.

— Воспринимайте нас как оруженосцев, — продолжает он. — Если приходится потерять кого-то по пути, то первыми жертвуют оруженосцами. У вас будет больше шансов добраться самим.

— Ну, если дело обстоит так, тогда я не возражала бы и в самом деле иметь какое-нибудь копье, — говорит Сюзи.

Я смотрю на Боджо и Рауля, но они оба только пожимают плечами, предоставляя решать мне. Я снова поворачиваюсь к Аарону и Сюзи.

— Пойдем, — говорю я им.

Не хочу долгих прощаний. Вообще не хочу думать, что я делаю, куда иду. Итак, коротко машу рукой своему брату, Холли и Дику. Потом поворачиваюсь и прохожу сквозь стену.

У меня такое чувство, что я застряла между плохим и хорошим, что это полуразрушенное здание в Вордвуде стоит на границе, где Небеса встречаются с Адом.

Спирально закрученные нити голубовато-золотистого света, вырывающиеся из безжизненного тела Саскии, освещают небо, как лучи прожекторов, отбрасывают мерцающие отблески на все вокруг. Огни вспыхивают в проволочной почве, горят на металлических низких стенах вокруг нас. Все это создает великолепное сияние, такое чудесное, что пейзаж может сравниться лишь с ландшафтом Волшебных Миров, которые мне приходилось видеть за границами Условного Мира. Но его яркая прелесть резко контрастирует с вирусом, проявляющим себя, например, в виде черных и скользких пиявок, воняющих серой, жженой проволокой и горячим металлом.

Это неправильно. Зачем нас окунули в этот удивительный свет, если вирус все равно сейчас убьет нас!

Эхом моего собственного отчаяния Саския плачет у меня в голове, это долгое болезненное рыдание. Она была втянута обратно в Вордвуд, когда от нее впервые стал исходить такой вот свет, — она снова обрела связь, пусть хоть на несколько кратких секунд, эту давно прерванную связь, которая когда-то соединяла ее с огромной кладовой знаний Вордвуда и его кротким духом. Как будто она вернулась в первые месяцы своей жизни, когда в реальном мире она была еще новенькой, вновь прибывшей, зато одной лишь мыслью могла дотянуться до мудрости Вордвуда.

Ее вопль непроизволен. Она дает мне знать, что вовсе не хотела бы снова стать частью Вордвуда, — крик вырвался у нее инстинктивно, — она не смогла бы отрицать, что сожалеет о том, что прошло.

Наверное, это как вылупиться из кокона во второй раз: тебе так хочется остаться там, где тепло и безопасно, но в то же самое время ты жаждешь увидеть мир. Я еще помню это ощущение из тех времен, когда была младенцем мужского пола, по крайней мере частью этого младенца.

Но Саския говорит, что это больше напоминает то комфортное состояние, которое испытывает Кристи, когда работает над каким-нибудь романом и наконец-то видит, что у него собран весь необходимый материал. Не то чтобы он все знает, но он знает, где это достать, и эта уверенность дает ему силы начать писать. Пока Саския была связана с Вордвудом, она пользовалась неограниченным доступом почти ко всему, что ей нужно было знать о мире, и это, при всех неприятностях первых нескольких месяцев, помогло ей в конечном счете стать такой, какой она стала.

Итак, Саския возопила у меня в голове. Возник столб света — невероятно высокий, яркий и ужасный. Джексон лихорадочно вертит головой, отчаянно ища путь к спасению, но бежать некуда. И этот вирус — проникающий сквозь стены, пробирающийся к нам!

После секундного колебания я погружаю руки в свет, беру тело Саскии и прижимаю его к себе. Вот тогда-то мне и становится ясно, что свет исходил не от самого тела, — он просто каким-то образом проходил сквозь него, потому что он продолжает струиться, как раньше. Единственная разница: теперь Саския — или, по крайней мере, ее тело — не является его частью.

Я тихо покачиваю, баюкаю ее тело и стараюсь ни о чем не думать. Я знаю, что остановить пиявок не в моих силах, и все-таки, чтобы добраться до Саскии, им сначала придется разделаться со мной.

Забавно. Я ожидала, что свет обожжет меня, но он оказался прохладным. И тело Саскии все еще прохладное. Кажется, оно ничего не весит — не более чем нежная мысль, чем мечта. Она затихла у меня в голове, она легка как перышко.

Я поворачиваюсь лицом к ближайшей из пиявок. Я всегда говорила: когда придет время, я встречу свою смерть, глядя ей прямо в лицо. Правда, я несколько удивлена, что оказалась действительно способной на это теперь, когда наступил тот самый миг.

«Прости, что втравила тебя во все это», — говорит Саския.

Я рада, что она опять проявляет себя.

«Все это очень странно, — говорю я ей. Еще бы! Разговаривать с ней, находящейся у меня в голове, когда ее тело — у меня на руках! — Но все же я рада, что мы встретились».