"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

— Ну, Кавалер, ты в порядке, — одновременно передавая Пальмеру: «Идем на глубокое зондирование. Твоя карта. С чего начнем?»

«Разумеется, Хил, со „ствола“. Проверка монолитности Трех Законов».

Хиллари чуть не завыл. За всю жизнь он не помнил ни одного случая, чтобы полетел «ствол». Три Закона были вставлены в мозг намертво — с них начинался наномонтаж, на них замыкались все связи. «Тройка» троекратно же дублировалась. Все операторы для экономии времени игнорировали «тройку» — но не Пальмер. Его можно было убить, но заставить отказаться от последовательного, поэтапного погружения в мозг по «ученической схеме» — невозможно. Когда Хиллари принял лабораторию пять лет назад, он пытался приказать Пальмеру не заниматься дурью — вышло еще хуже, Пальмер терялся, прыгал по мозгу, резко тормозя, и ошибки нарастали лавиной. В своем размеренном режиме по строгой системе он начинал с проверки Первого (!) Закона и шел дальше сложной спиралью, пока не выходил на оперативный простор, где сходятся память, понятия, абстракции и мотивации. Работал Пальмер дольше других, но результаты получались неизмеримо более высокие; его надо было оставить в покое и ни в коем случае не подгонять. За суперсистемщика его никто не держал — этакий «копуша»; ему доставалась самая черная, грязная и неблагодарная работа — разрушенные мозги, стертая память, старые модели. Пальмер тихо сидел за вторым стендом и беззвучно разговаривал сам с собой…

Хиллари решил пока просто смотреть, как идет зонд Пальмера, чтобы подключиться к нему на следующем этапе.

ГЛАВА 19

Давно Доран так часто не кивал и не говорил так охотно «Да!» Казалось — спроси его чудовище в респираторе «Ты меня любишь?» — Доран и с этим согласился бы. Но все когда-нибудь кончается, даже мучения, и потом ты собираешь себя по частям, искренне изумляясь тому, что все цело. Правда, иногда о прекращении страданий объявляет прекрасный молодой шатен тридцати трех лет, с рассыпанными по плечам волосами, с мягкой бородкой и лучистым взором всепрощающих глаз, или это будет синеватый юноша с флейтой и в ожерелье из цветов, или сидящий на лотосе бритый монах с миской для подаяний, в оранжевой рясе — уж как Он тебе покажется, так ты Его и увидишь.

Лицезреть кущи рая Дорану еще было рано — помолчав немного с повязкой на глазах и мешком на голове, Доран, понукаемый слабыми тычками, вслепую спустился из кузова на мостовую и ощутил на руках дуновение свежего воздуха улицы.

— Можешь снять все это, — невидимая рука потрепала мешок. — И не забывай, о чем мы говорили.

Хлопнула дверца — и глухо заурчал, удаляясь, мотор. Доран тотчас сорвал с себя нахлобучку и отодрал от лица липкую ленту с тампонами для глаз. Не улица, а переулок. Ни души вокруг. Темно-синее небо вверху — с робкими крапинами звезд. Они выбрали для высадки неосвещенное место — лишь из-за угла, откуда-то издалека, брезжил свет тусклого уличного фонаря.

— Где я? — спросил Доран у первого встречного, и высокий парень глянул на него с брезгливой неприязнью:

— Ты мне скажи, где такую траву продают, — я не пойду на эту дискотеку.

— Ты понимаешь, я больной, — поспешно заговорил Доран; ему и притворяться не пришлось — он понял по лицу прохожего, что выглядит придурком. — Я хожу во сне и засыпаю где попало, на ходу…

— Аптека там, — показал парень. — Иди, поправь здоровье.

Аптекарь с помощником изводили друг друга пустопорожними разговорами о женах, девках и налогах; похоже, этот способ губить время был у них блестяще отработан. И посетители с полубезумными глазами их не удивляли; аптекарь демонстративно выдвинул на себя ящик, где лежал пистолет.

— Снотворные и транки только по рецептам.

— Я потерялся в Городе, я болен, — Доран впился глазами в телефон. — Мне надо позвонить! Я Доран.

— А я Пророк Энрик, — представился аптекарь. Пока Доран перебирал кнопки, помощник толкнул хозяина:

— Э, а точно — он!..

— Иди ты.

— Слушай — он!! Ты что, не узнаешь?!

— Студия?! — закричал Доран. — Это «NOW»?!! Срочно, дайте мне Сайласа!! Немедленно!

— Сайлас слушает, — прорезался в трубке родной голос.

— Сайлас, это Доран! Забери меня отсюда!.. Какие шутки?!! Слушай, я тебя уволю!.. Узнал? Ну то-то же! Где? — Доран воззрился на аптекаря. — Скажите адрес. Ваш, ваш адрес!..

Весь следующий час Доран посвятил вранью. Что он говорил этим двоим — он и сам после вспомнить не мог, но в одном был уверен — правды не было сказано ни на томпак. Порой ему мерещилось, что трое в масках — за дверью и вот-вот войдут. Иной раз его охватывал мимолетный, но пронзительный ужас: «А не свихнулся ли я?» Он то замолкал, то принимался тараторить. Аптекарь и помощник ничему не удивлялись; им тоже нет-нет да казалось, что аптека — мираж, а они — в студии у этого кудесника; он ввалился в аптеку, набрал волшебный номер и унес их рассудки с собой, оставив тела коченеть с разинутыми ртами. Речь шла о каком-то потрясающем журналистском расследовании, о сектантах, о зомбирующем газе, чуть ли не о жертвоприношениях. Лишь когда в аптеку торопливо вошел Сайлас, болтливость покинула Дорана; остались злая усталость и тошнотворное омерзение.

— Автограф! Пожалуйста! — помощник протянул авторучку и какие-то бланки; Доран быстро поставил на них несколько суматошных росчерков и, бросив на прощанье: «Всего доброго!» так, будто пожелал всем сдохнуть, устремился к флаеру. Скорей, скорей прочь отсюда, из этих закоулков, где водится безумие!..

— Ты знаешь, что сейчас 23.05? — возмущался Сайлас. — Ты догадываешься, что мы чуть не взбесились? Директор приказал найти тебя — а что я мог сделать? Полицию мы не привлекали — дали блиц, что ты отправился в секретный рейд за информацией… Где ты был?! Ты как тут оказался?

— Сайлас, — Доран посмотрел на него с исступлением, — меня похитили. Меня пытали!

— Кто?!

— Никому ни слова, ни гугу, ты понял? Это спецслужбы. Меня истязали инфразвуком.

— Бред, — Сайлас глядел почти сочувственно. — Ты что-то пил? Или нюхал?.. Инфра — чисто боевая техника; она поражает в радиусе…

— Пошел ты знаешь куда с радиусом!!! Это были киборги! Им плевать на инфра!

— Час от часу не легче, — Сайлас поглядел — не слышит ли их пилот за переборкой. — Киборги. А может, ихэны?.. Знаешь, если ты решил срочно расслабиться с девчонками или отвязаться по дури, совсем не обязательно так улетать мозгами, чтобы…

— Бревно! Так все и было, это правда!!

— Ну, тогда — в эфир! Это сенсация, мы возьмем столько подключений, что…

— Нельзя, — Доран прикусил палец, чтобы не заскулить. — Нельзя! Они меня убьют.

— Киборги?

— Их хозяева. Надо разоблачить BIC, что они выпускают киборгов без законов…

— Тогда точно убьют — договорить не успеешь… — Сайлас был полон сострадания, но не к мукам своего работодателя, а к самому себе; как это пошло и досадно — обнаружить, что ведущий целого проекта на ТВ — на полпути в психушку. — Летим-ка мы к врачу.

— Да, да, туда, — кивнул Доран. — Меня всего трясет. Мне нужен доктор Орменд! Промывка мозгов и успокоительное…

«Действительно что-то случилось, — подумал Сайлас. — Босс выглядит хуже некуда и несет какую-то ахинею».

В виртуальном мире синий человек с прозрачным телом, под которым играли и пересекались желтые и зеленые мышцы, плавно выполнял, как замысловатый танец, разные упражнения: повороты, приседания, наклоны, шаг и бег на месте. Движения были ровными и уверенными. Секрет пластики и необычайного человекоподобия Кавалера был прост: в каждый момент киборг задействовал раза в два больше мышц, чем прочие, причем очень синхронно, уравновешенно; энергии он потреблял лишь немногим больше. Хиллари это знал, он хотел отгадать другую загадку — почему то, что делает Кавалер, не хотят (или не могут) делать прочие. Но это на потом. Главное сейчас — восстановить мозг и, похоже, задача выполнена. Хиллари с нескрываемым удовольствием любовался, как Кавалер демонстрирует свою пластику: