Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

тонн на квадратный сантиметр своего тела. Единственное, что спасало, так это то, что обезумевшая ворожея билась со мной именно моей силой — то есть, черпала свою мощь в нападении оттуда, откуда черпал ее и я для защиты. Получается, билась она сейчас, по сути, сама с собой, переводя нашу с ней общую драгоценную жизненную энергию почем зря.

Не логично, скажете вы, и будете правы, но лишь отчасти. Где-то я Пелагею понимал и, будь я чуть наивнее, даже пожалел бы старую. Но, только, я уже не тот простофиля, каким был еще пару месяцев назад. Да, из моего «бурдюка» можно было высосать всю воду и утопить в ней при желании половину мира (такой уж большой у меня этот «бурдюк»), и ворожею действительно можно было обвинить в расточительстве. Но, во-первых, эту силу можно будет восполнить из посмертия. Не сразу, не за вечерок просмотра сериальчика, но все же — сила ресурс пополняемый. А, во-вторых, слишком уж тяжкий удар я сейчас нанес Пелагее. После такого она еще не скоро оправится. Точнее, не оправится вовсе, если мой план реализуется в полной мере. А потому ее реакция на этот удар — вполне себе закономерна.

Яростная атака Пелагеи продлилась недолго. По сути, за эти несколько секунд, она выцедила, чуть ли не треть нашего с ней общего запаса энергии. Такой же объём ушел и у меня на то, чтобы нейтрализовать этот жуткий, по своей разрушительной мощи, удар. Придись он не на меня конкретно, а, скажем, по центру нашей столицы, разрушения были бы грандиозными, а последствия и вовсе непредсказуемыми. Высшее военное и политическое командование страны вполне могло расценить такой инцидент, как акт агрессии со стороны другого государства или террористической группировки — тут уж как повезет. За такое и ядерная «ответочка» могла последовать. Кому? А тут, как карта ляжет, кого больше всего заподозрят, по тем и прилетит.

В общем, ситуация была крайне напряженная, если не сказать — критическая. К счастью, моей ворожейской проницательности хватило на то, чтобы просчитать все нюансы и последствия применения Пелагеей моей силы через Фолиант. Била она только по мне и я с этим ударом справился, чего, собственно, и добивался.

Вышло, как в аптеке: треть моих сил Пелагея потратила на обряд развоплощения вурдалака, другой третью пыталась меня угробить после того, как поняла, что я раскусил ее план, и еще треть использовал уже я для того, чтобы отразить ее атаку. Оставалось совсем немного. Как раз столько, сколько нужно было мне, для того чтобы положить конец этому противостоянию.

— Все, выдохлась? — еле дыша, уточнил я у Пелагеи, когда ощутил существенное ослабление ее натиска.

Ворожея действительно выглядела не лучшим образом. От ее самоуверенности не осталось и следа. Изменилась она и внешне. Ее взгляд стал чернее тучи, черты лица стали угловатыми, колкими, резкими — в глазах разве что молнии не сверкали. Лицо ее посерело, тонус кожи заметно понизился, появились разнокалиберные морщинки по всему лицу и шее. Кроме того, Пелагея осунулась, ссутулилась и даже как-то ссохлась вся. Признаться, смотреть на нее сейчас было крайне неприятно. И пусть она еще не превратилась в ту древнюю бабку, коей являлась в реальном мире, (а в посмертии, так и вовсе оставалась в привычном для меня облике демонессы), все же раньше с ней было общаться приятнее. Уж не знаю, дефицит ли силы был тому виной или же тот обескураживающий удар, что я ей нанес, но сейчас Пелагею было не узнать.

— Ты за это ответишь, — еле дыша и глядя на меня исподлобья, прошипела ворожея.

«Ох, ты ж ежик… — подумалось мне. — Могла бы убить взглядом, наверное, сделала б это несколько раз к ряду. Давненько я так сильно никого не доводил»

— Ой, только не нужно вот этих клишированных фраз, — махнул я на нее рукой. — Ты же не думала, что всю дорогу будешь вот так, за здорово живешь, водить меня и всех остальных за нос? Рано или поздно тебе самой утерли бы нос. Так, почему бы мне не сделать это первому? Почему, не сегодня?

— Ты даже не представляешь, что натворил…

— А что я натворил? — как мог, плохо изобразил удивление я. — Я хотел остановить разбушевавшегося вурдалака. И остановил. Моя сестра, мой нож — что хочу, то и делаю. — Я перевел взгляд на труп и вновь изобразил изумление. — Батюшки! Ай-ай-ай! А как же такое вышло⁈

Возможно, я слегка перегнул палку. Пелагея сейчас выглядела так свирепо, что, дай я ей такую возможность, она и без всякой силы смогла бы стальные арматурины узлом завязывать вокруг моей шеи. Признаться, в этот момент мне стало как-то не по себе. Я, прямо, видел ее злость и боль. И боль эту, казалось, можно было руками потрогать, взвесить и расфасовать по сотне пакетиков. И было этой боли столько, что каждого такого пакетика хватило бы, чтобы изуродовать жизнь любому смертному.

— Неужели ты ее так любила? — поинтересовался я, немного смутившись этой картиной сиюминутной скорби и прекратив ерничать. В конце концов, человек действительно понес серьезную утрату.

В моем голосе сейчас невольно сквозили нотки сочувствия. Да, Пелагея была моим врагом, и врагом непримиримым. Да, она, по сути, убила мою сестру и сделала все, чтобы отравить мою жизнь. Но я не она — меня чужое горе все еще трогает. Особенно, если причиной этому горю оказался я сам.

Пелагея молчала, яростно сверля меня взглядом. Было ощущение, что она никак не решит, что именно со мной сделать. Я взглянул на свои руки, на которых все еще блестела чужая кровь. Нож мой так и остался торчать в трупе. Сейчас он был мне ни к чему.

Мысль, которая носилась сейчас в моей голове, могла все испортить. Ох, не стоило мне поднимать эту тему. Сперва дело, после раскаяние. Но себя не обманешь, гаденькое чувство во мне росло, пропорционально росту волнения.

«Горин, а, ведь, ты только что убил человека, — сформировал я мысль в своей голове. — Хладнокровно. Своими руками. Убил»

— Ты мать мою убил, ворожей, — словно уловив эту мысль, процедила, наконец, Пелагея.

Ей, кстати, еще только предстоит осмыслить эту данность. Осмыслить и принять. Уж не знаю, какие на самом деле между ней и Радмилой были отношения, но есть у меня ощущение, что в большей степени их показная борьба за наследство Варвары, была именно что