Полет на Йиктор. Отважиться пойти на охоту - Андрэ Нортон

Наконец Фарри встал, хотя его крылья все еще были сложены как можно более плотно. Флейтист продолжал наблюдать. Фарри торопился добраться до разделяющего их стола. Оказавшись по ту сторону стола, где стояло пустое кресло, Фарри увидел, что оно предназначено для людей или особей более крупной расы, поскольку было очень большим для него.

На столешнице стояли разнообразные предметы, среди которых выделялось зеркало. Еще здесь были фляги, несколько из них — прозрачные, так что было видно, что в них содержится — в каких–то жидкость, в каких–то порошок. Все они переливались всеми цветами радуги. Две фляги были вырезаны из цельного кристалла в виде шаров и стояли на подставках — одна из них была белой и искусно инкрустирована, другая — темная и плоская; также на подставке лежал шар, выглядевший в полутьме довольно мрачно. Прочие кристаллы сохранялись в своей естественной форме, с острыми кромками. Еще на столешнице лежал свиток из сероватой кожи, имеющий очень большое сходство с записями Зорора, с которыми тот время от времени сверялся, — разглаженный и прижатый во многих местах малюсенькими хрусталиками зеленоватого оттенка. Немного дальше лежал еще один свиток, а рядом с ним стояло нечто вроде чернильницы. Возле нее покоилась ручка из большого пера.

Середину стола занимала жаровня. Из дырочки в ее крышке клубами поднимались небольшие кольца дыма, пропитанные ароматом специй. Фарри стало ясно, что это — рабочее место кого–то, подобного закатанину. И мысли о Зороре вернули Фарри обратно к делам.

Он попытался расправить крылья, стараясь вызвать самые яркие воспоминания о свободном полете. Однако, хотя ему удалось освободить тело, он не сумел добиться такого же успеха с крыльями. Они оставались словно бы связанными, настолько плотно, как это позволяли его плоть и кости.

По–прежнему держась за стол, Фарри осторожно осматривал комнату. Туман, о котором он помнил, теперь исчез, хотя все углы помещения скрывались во мраке. Стены покрывали плотно пригнанные панели с какими–то неясными изображениями и строчками из письмен. Затем он увидел еще одно кресло и столик поменьше, стоявшие у самой дальней стены, а позади большого стола — какую–то мебель, напоминающую ту, что он видел в комнатах Зорора. Там стоял высокий стеллаж, а каждая его полка была разделена на небольшие отсеки, в которых хранилось множество свитков, очень похожих на расстеленный на столе. У Зорора имелись очень древние свитки, изготовленные из кож животных (с разных планет и возрастом в неисчислимое количество лет), которые он хранил таким же образом. Фарри видел некоторые из них — те, с которыми сверялся закатанин в их поисках крылатого народа.

Слева возвышалась совершенно голая стена, закрытая драпировкой, с единственным большим окошком, тоже закрытым шторою, и эта штора колыхалась, словно бы от ветра. Возле стены Фарри заметил скамью. Он отошел от стола, проверяя, сможет ли двигаться сам, спотыкнулся, зашатался и снова ухватился за стол, а потом сделал несколько осторожных шагов — в надежде добраться до отверстия, пути наружу. Если в комнате имелась дверь, то она скрывалась где–то за складками драпировки.

Он добрался до скамьи, прислушиваясь, не поднимет ли флейтист тревогу. Однако когда он краем глаза скосился на своего надзирателя, тот сидел неподвижно, хотя и наблюдая за ним. Подоконник у окна оказался очень высоким, и Фарри не смог бы дотянуться до него. Тогда он встал на скамью, одной рукой придерживаясь за стену, а другой — за штору, и отодвинул ее немного в сторону.

За окном царила кромешная ночная тьма, возможно даже предвещающая бурю. Несмотря на то, что Фарри почти ничего не увидел снаружи, он понял, что помещение расположено очень высоко и что выбраться через окно невозможно: он разглядел решетку из серебристого металла, выполненную в виде переплетенных виноградных лоз, листья которых поблескивали в темноте, словно их освещал какой–то свет за пределами здания.

Он дотянулся и потряс сеть — или попытался это сделать, — но металл даже не пошевелился, будучи накрепко вделанным в каменную стену. За окном на него бросилась летающая ящерица, точно такая же, какая увязалась за ним в долине рядом с той, где приземлился корабль. Фарри хрипло закричал и резко отпрянул, едва не свалившись со скамьи. Вскрикнув, он поспешно отпустил занавеску и опустился на скамью.

Снова зазвучали мелодичные звуки флейты. Но на этот раз существо покинуло свою скамеечку и задвигалось странным образом, не идя, а скорее танцуя и при этом подпрыгивая.

Оно направилось не к Фарри, а двигалось к стене, расположенной за креслом. Оказавшись перед ней, оно замерло, а спустя несколько секунд его очертания стали расплывчатыми. Затем оно исчезло. Фарри протер глаза и глубоко вздохнул.

Конечно, это могло быть просто видением, как и его остальные приключения среди этого народа. Возможно, они и в самом деле завладели его разумом, и он видел только то, что им хотелось ему показать. Неужели он добился успеха в этой борьбе, которая освободила его от транса — или ему всего лишь позволили сделать это, чтобы каким–то образом проверить его? Так что же это — бодрствование или сон?

Он сидел на корточках на скамье, сильно наклонившись вперед и пытаясь расправить свои сложенные крылья. Мог ли быть этот сон такой же реальностью? Он сильно ущипнул себя между пальцами и давил все сильнее и сильнее. Боль…

Поскольку Фарри сидел, съежившись, он понял, что испытывает страх, такой, какой он еще никогда не испытывал, даже в самые суровые дни его жизни в Приграничье. И этот страх пронизывал все его тело. Кем же он был? Находился ли он здесь всегда или кто–то другой овладел его разумом, внушая все происходящее прямо ему в мозг? Возможно, он вообще одновременно находится и на корабле, и здесь, только в другом обличие, и не важно, насколько реальным ему все это казалось!

Соскользнув со скамьи, он снова подошел к заставленному столу. Невольно подался вперед и взял в сложенные чашечкой ладони непрозрачный шар, расположенный ближе всего к нему. Ему пришлось дополнительно наклониться, чтобы ухватить его.

И он тут же ощутил ответ на свое прикосновение. Внутри шара неожиданно возник огненный круг. Потом огонь погас, и теперь он смотрел прямо на Зорора, а рядом с закатанином стояла леди Майлин. Ее глаза расширились, а Зорор заморгал. Фарри был уверен, что когда он смотрел на них, они в свою очередь видели его. Затем закатанин отошел в сторону, и только леди Майлин осталась перед ним. Она подняла руку, и с каждого кончика ее пальцев потек свет, устремившийся прямо на Фарри. Шар дрожал в его руке, и от него исходил такой жар, что Фарри пришлось опустить шар на стол и отшатнуться. Однако огни продолжали кольцами обвиваться вокруг хрустального шара, скользя вдоль его поверхности, словно это пламя пробивалось прямо к нему.

Глава двенадцатая

Внутри шара произошел взрыв, и он увидел, как Майлин опалило. Откуда–то послышался продирающий душу звук, резкий, дребезжащий и совершенно непохожий на мелодичную музыку флейты; это был звук тревоги. Шар словно бы ожил, покатился по столешнице, а затем упал на пол.

За этим последовал громоподобный звук. От удара шар разлетелся на множество осколков. Свет, испускаемый им, исчез, и обломки шара на полу стали блекло–темные, словно в нем и в самом деле горел настоящий огонь. Они лежали на полу всего лишь несколько секунд, а потом распались, превратившись в горстку пыли, издающей сильный запах горелого мяса. Потом и это тоже исчезло. Фарри стоял неподвижно, прижав обожженные руки ко рту, стараясь ослабить боль, хотя на коже не было даже намека на ожоги.

Внезапно в помещении стало больше света, на этот раз исходящего от прозрачного кристалла, стоявшего рядом с темным. Этот свет пульсировал с неравными интервалами, а затем опять послышался неприятный звук. Фарри не рискнул взять второй шар, а наклонился вперед, пристально всматриваясь в его переменчивое свечение и изо всех сил пытаясь хоть как–то снова призвать Майлин или закатанина — но тщетно.

Тем не менее свечение начало принимать некую форму. Фарри снова смотрел в глаза, но, хотя они находились на женском лице, принадлежали не Майлин. Он не мог определить ее возраст; она казалась и молодой и старой, ибо ее кожа была прекрасной и не тронутой морщинами. Фарри видел только то, что в ее волосы вплетена светло–коричневая лента, образовывающая корону поверх ее широких бровей. У нее были темные глаза, настолько темные, что Фарри не мог определить их цвет, тогда как губы были коричнево–красными, тонкими и крепко сжатыми в уголках. В ее позе он не заметил ни радушия, ни дружелюбия, а лишь слабое проявление холодного любопытства. Все тело Фарри содрогнулось. Хотя он и не мог прочитать ее мысли, он все же ощущал отчуждение. Она была настолько чужда ему, что он даже и не думал пытаться мысленно связаться с нею.