Эсхатология, милленаризм, адвентизм: история и современность - А. Григоренко

Итак, встреча Конради с Перком состоялась в Одессе в начале июля 1886 г. Выполняя функции переводчика, Г. Перк сопровождал Конради во время его поездки по Крыму, где была организована уже упомянутая первая адвентистская Церковь в России в селе Бердебуллат. Приезда адвентистского проповедника ждали также в поселках Саки и Япончи около 30 новообращенных, подготовленных к обряду крещения все тем же неутомимым, несмотря на возраст, Яковом Ресвиком. Проведя обряд крещения, Конради вместе с неофитами совершил Вечерню Господню и официально объявил о создании общины в соответствии с церковным уставом. Еще не закончилось организационное собрание, как явилась полиция и арестовала миссионеров, а заодно с ними и новоизбранных из числа местных жителей пресвитера и дьякона общины. Всех их отправили по этапу в Перекопскую тюрьму, где продержали в течение 40 дней. Лишь 9 сентября 1886 г. их освободили после того, как о судьбе Конради, имевшего американское гражданство, узнал посол США в России и вмешался. Ему удалось убедить русские власти, что Конради проповедовал христианскую веру, а не иудейскую, как сочли те из-за почитания субботы. После освобождения из-под заключения Конради вернулся в Бердебуллат, посетил вновь образованную общину, затем посетил Александровск, Саратов и Москву. На этом его первый визит в Россию закончился.

Вернувшись в Германию, Конради, как основатель первой адвентистской поместной Церкви в Российской империи, взял на себя дальнейшую организацию и руководство русской миссией. Почти ежегодно он путешествовал по российским просторам, преодолевая тысячи и тысячи верст на поездах и лошадях. В своих воспоминаниях о России он писал; «Могучая страна, ее многоязычное население, ее города и деревни, ее богатейшие нефтяные и угольные месторождения, огромные леса на севере и пшеничные поля на юге, виноградники и фруктовые сады в Бессарабии, в Крыму и на Кавказе сплетены в единое целое как венок из цветов». Невзирая на опасность снова оказаться в тюрьме, Конради перевозил адвентистскую литературу через российскую границу; за занавешенными окнами и закрытыми дверями читал свои проповеди. Дух нетерпимости, который существовал в то время в России, действовал на него удручающе. «Я чувствую себя, — писал он, — только тогда снова свободным, когда покидаю российскую границу».

Л. Конради посылает в Россию и других миссионеров. С 1886 г. энергичную миссионерскую деятельность среди немецких поселенцев в Поволжье развивает проповедник К. Лаубган, который прибыл в Россию прямо из степей штата Канзас. Осенью 1889 г. в Россию переехал Клейн, который впоследствии просидел за распространение адвентизма в тюрьме 17 дней. В Крыму миссионерскую деятельность вел проповедник К. Рейфшнейзер. За довольно короткое время адвентисты приобрели в России немало последователей. В связи с этим совершенно абсурдно спорить с очевидным фактом: первые шаги адвентизма в России были связаны с миссионерской деятельностью зарубежных проповедников «трехангельской вести». Да и в последующем становление этого движения в России определялось в первую очередь зарубежным руководством, которое и содействовало его организационному оформлению. Помимо всего прочего, сам устав Церкви адвентистов седьмого дня и адвентистское вероучение напрочь исключают самостоятельное возникновение любой национальной разновидности адвентизма независимо от «материнской» Церкви, ибо акт крещения, который являлся обязательным условием членства в адвентистской Церкви, мог совершаться только утвержденными для этого священнослужителями Церкви, коих в России в то время быть не могло.

Здесь также нужно вспомнить, что адвентистские работы, главным образом Елены Уайт и «отцов» адвентизма седьмого дня, которые распространялись миссионерами Церкви и отечественными колпортерами (книгоношами), были переводами с американских, естественно, изданий, отпечатанных первоначально в Гамбурге. Большинство будущих отечественных лидеров адвентизма в России прошли учебу главным образом в 1889 – 1889 г. в школе Церкви адвентистов седьмого дня в Гамбурге, где с 1899 года для русских слушателей было открыто специальное отделение в семинарии во Фриденсау в Германии. В этой библейской школе обучение для русских слушателей было рассчитано на 2-2,5 года. Во время учебного процесса учащиеся изучали Библию, основы адвентистского вероучения, русскую историю и русский язык. По завершении обучения выпускники получали «степень библейского работника» и отправлялись на родину, где им надлежало «сеять» трехангельскую весть. И нужно сказать, что российские студенты не «подводили» своих адвентистских учителей, действуя в России достаточно эффективно.

Процесс подготовки проповеднических и миссионерских кадров Церкви АСД из числа местного населения проходил столь интенсивно в конце XIX в., что вскоре российский адвентизм, обеспечив себя национальными кадрами, порвал со своей западной пуповиной, став одним из российских религиозных движений, привлекавших к себе немалое число представителей различных слоев российского общества, но главным образом низших его этажей. К числу самых первых русских проповедников-миссионеров адвентизма следует отнести мещанина из города Таращи Киевской губернии Ф. Бабиенко, ранее бывшего православным, но вставшего на позиции адвентизма. Его путь к адвентизму не был прямолинейным. После изучения Ветхого завета он первоначально стал соблюдать субботу. Это случилось в 1879 г. В 1870 г. Феофил Бабиенко вместе со своими последователями организовал «Общество братьев, верующих в Библию», оставив Православную Церковь. Вскоре это общество появилось в других городах и селах Украины. Сподвижники Бабиенко, собрав деньги, решили построить свой молитвенный дом и послали своего руководителя в Киев за разрешением на строительство. Домой он уже не вернулся: его арестовали и сослали в Ставрополь, на Северный Кавказ. Здесь он в ссылке продолжал почитать субботу и помимо этого стал ожидать второго пришествия Иисуса Христа. Об этом своем новом открытии он сообщил своим единомышленникам в Таращи, которые также включили учение о земном тысячелетнем царстве Христа в свою догматику. В 1886 или в 1887 г. Ф. Бабиенко в Ставрополе познакомился с адвентистским проповедником Лаубганом и был обращен в новую веру. Пятеро из местных последователей стали адвентистами в 1887 г., а восемь последующих – в 1888 г. Первая русская община АСД была организована, таким образом, в Ставрополе, а затем русские общины благодаря энтузиазму и подвижничеству Ф. Бабиенко появились в селах Михайловка и Пелагеевка неподалеку от Ставрополя.

Однако роль русских проповедников-миссионеров адвентизма на первых этапах его развития в России в конце XIX в., повторяем, не стоит преувеличивать: она была достаточно мала. Главную роль в первоначальном распространении адвентизма в это время играли, конечно, иностранные его проповедники. Однако «религиозные иммигранты проявляют витальную силу лишь тогда, когда обе культуры объединяют некоторые общие потребности, взаимное влечение, которое никак не сводится к натиску ревностных миссионеров. Только при этом условии фрагменты чужеземной культуры способны замещать элементы культуры отечественной, потому что более адекватно отражают новые запросы общества».315 В связи с этим весьма интересным с научной точки зрения становится анализ того, «как взаимодействие с другими культурами сказывается на формировании «самобытной! (в данном случае российской) культуры, каковы возможности и механизм превращения элементов «чужой» культуры в органические компоненты первой».316 Думается, что ознакомление с процессом дальнейшего становления адвентизма в России позволит нам лучше понять динамику религиозных процессов XX столетия. Поэтому, если в настоящем параграфе мы стремились продемонстрировать силу и мощь того творческого импульса, глубину того генетического кода, которые российский адвентизм получил от западных проповедников и миссионеров, то в следующем параграфе мы постараемся описать тот этап в его истории, на котором он, порывая постепенно со своей западной «пуповиной», обретал свою самобытность, свою собственную историю, своих собственных подвижников и мучеников, своих отечественных лидеров и проповедников, свои собственные источники для саморазвития.

§3. Адвентизм в России на рубеже веков (XIX – XX)

Уже с конца 80-х, и особенно в 90-е годы XIX столетия процесс развития адвентизма в России все в большей и большей степени начинает формироваться благодаря усилиям и подвижничеству его отечественных последователей. К тому времени миссионерская работа в России принесла адвентистам неплохие плоды. Адвентистские общины возникали все в новых и новых регионах России: в Оренбургской, Самарской губерниях, в Бессарабии, в Прибалтике, в Закавказье, Польше и т.д. Общины адвентистов возникали и в российских городах: в Либаве, Киеве, Одессе, Армавире, Евпатории, Риге, Таллинне, Петербурге.