Евангелие от Сатаны - Патрик Грэхам

На губах инквизитора мелькает улыбка: он вспомнил, что видел в тайных залах монастыря люк для мусора. В этот люк затворница, должно быть, выбросила евангелие и череп Януса перед тем, как попала в руки Воров Душ.

Ландегаард делает несколько шагов по главному переходу и находит в нем следы, которые затворница оставила, возвращаясь из мусорного желоба. Он идет дальше, освещая путь факелом, пламя которого все сильнее пляшет под воздействием потоков воздуха. И проходит около километра, глядя на белую точку, которая становится все больше, — выход из коридора. Затворница потеряла так много крови, что Ландегаард каждую секунду ждал, что споткнется о ее труп. Но он ошибся: она выжила. Бог знает, какая сила помогла ей устоять.

Скоро факел становится не нужен Ландегаарду. Он затаптывает огонь каблуком, бросает обгоревший остаток через плечо и за несколько широких шагов доходит до тяжелой решетки, запирающей вход в туннель. На ее ржавых прутьях осталось немного крови. И еще немного крови на замке: этот след затворница оставила, когда ощупывала его, вставляя ключ. Своим пропуском он отпирает замок и открывает решетку. Перед ним встают вершины Альп.

Глаза Ландегаарда слезятся от ослепительного света, который заставляет искриться снег. Он проводит рукой по плоскому камню, который стоит около выхода. Если бы ему пришлось бежать этим путем, именно здесь он оставил бы сообщение инквизиторам.

Продолжая смотреть на белые скалы Альп, он проводит пальцами по прожилкам камня. Затворница действительно выбила здесь своими молотками сообщение о том, куда направляется. Она шла в аббатство-крепость Верхнее Маканьо. Этот мужской монастырь ордена траппистов возвышается над ледяными водами озера Лаго-Маджоре. Его монахи снимают шкуры с животных и занимаются тихим ремеслом кожевников. Это к ним затворницы возили Евангелие от Сатаны, чтобы монахи переплели его в несколько слоев кожи и заперли переплет отравленным замком. Потом сами монахини вплели в кожу те странные красные нити, которые светятся только в темноте.

Посиневшие от холода губы инквизитора изгибаются в улыбке. Ландегаард снимает с пояса свой охотничий рог и изо всех сил дует в него. Пока звуки его сигналов отдаются от вершин, он отыскивает взглядом дорогу по горным гребням. Обледеневшая крутая дорога, петляя, доходит до далеких границ Венгрии. Это очень опасный путь. Именно в этом направлении затворница шесть месяцев назад бежала из монастыря, унося с собой высохший череп и старую книгу.

156

Наступила ночь. Луна и звезды освещают вершины гор странным синеватым светом. Обессилевшая Мария Паркс устало опускается на тот камень, где когда-то старая затворница обозначила конечный пункт своего пути. От плоской плиты, которую ощупывал пальцами Ландегаард, остался лишь старый, покрытый мхом камень.

— Мария, ты в порядке?

Стуча зубами от холода на ветру, молодая женщина чувствует, как рука отца Карцо сжимает ее плечо. Ее сознание цепляется за это прикосновение. От видения, которое только что закончилось, у нее еще стучит кровь в висках. Запах Ландегаарда блуждает в ее уме. Мария нагибается. У нее начинается рвота — не только из-за этого запаха, но и от воспоминания о теле Ландегаарда. Руки и ноги — уже ее собственные, но им пока не удается вернуться к их обычному размеру. Новый приступ рвоты заставляет ее согнуться пополам. Когда она выпрямляется, священник смотрит на нее с тревогой.

— Не волнуйтесь, Карцо: я вернулась.

Сказав это, Мария вздрагивает: ее голос не в лучшем состоянии, чем тело.

157

Проталкиваясь сквозь густое человеческое месиво, Валентина сворачивает влево и выбирается из толпы верующих на безлюдные улицы Рима.

Меньше чем за десять минут она доходит до площади Навона. Здесь она попадает в другую процессию и дальше как будто плывет по океану свеч. Их огоньки на секунду освещают облитые слезами лица и спящих детей. Валентина обгоняет эту толпу и останавливается на секунду у лотка с вафлями, чтобы вдохнуть аромат теплого хлеба. В тот момент, когда море свеч снова смыкается вокруг нее, она оглядывается — и застывает на месте. На противоположном конце площади только что появились два монаха. Они легко движутся вперед среди верующих. Их головы накрыты широкими капюшонами, под которыми глаза обоих слабо блестят в свете свеч. Валентина продолжает путь и через несколько метров оглядывается снова. Монахи уже в центре толпы. Они как будто скользят по земле, и, кажется, никто в этой тесной толпе даже не замечает их присутствия. О господи! Это они…

Обезумев от ужаса, Валентина ускоряет шаг и входит в узкий переулок, который ведет к Пантеону. Каблуки Валентины соскальзывают в щели между камнями мостовой. Едва не вывихнув лодыжки из-за этих щелей, она сбрасывает с ног туфли и бежит, не обращая внимания на ледяную воду, намочившую ее чулки. Задыхаясь, она мчится к блестящим вдали огням фонарей. Собаки, мимо которых она пробегает, лают, словно хотят сказать Ворам Душ, что она здесь. Перестань бредить, Валентина, и беги!

Перед тем как подойти к Пантеону, молодая женщина оборачивается и вглядывается в темноту сквозь порывы дождя. Никого. Она прячется в тени одной из статуй и начинает осматривать площадь.

Валентина видит Марио, который выходит из такси в нескольких метрах от отеля «Абруццы». В следующую секунду она холодеет от ужаса: те два монаха только что появились в противоположном конце Пантеона и идут к Марио. А главный редактор вместо того, чтобы смотреть перед собой, набирает номер на клавиатуре своего мобильника. Марио, умоляю тебя, подними глаза.

Теперь между монахами и Марио всего тридцать метров. Валентина видит, как один из них вынимает кривой кинжал. Лезвие блестит в свете фонаря.

— Марио! Беги, черт бы тебя побрал! — кричит она во весь голос.

Но дождь заглушает ее слова. Монахи уже в десяти метрах от Марио. А он остановился под дождем и снова набирает номер: должно быть, первая попытка не удалась. Потом, не поднимая головы, он прижимает телефон к уху и идет дальше. Валентина уже собирается выбежать под дождь, но в этот момент звонит мобильник, который висит у нее на поясе. Она нажимает на кнопку приема и со слезами на глазах слышит голос Марио:

— Валентина, какого черта ты делаешь?

— Марио! Берегись! Они впереди тебя!

Главный редактор останавливается.

— Что такое? Что ты говоришь?

— Черт возьми, Марио! Монахи! Они сейчас убьют тебя!

Она видит, как журналист поднимает глаза, и в этот самый момент кинжал монаха вонзается ему в живот, над пупком. Главный редактор роняет мобильник и поворачивает голову к Валентине. Она бросается к нему, но не успевает прийти на помощь: монах вынимает свое оружие из раны, вытирает его о костюм Марио и поворачивается к ней.

Часть девятая

158

Лаго-Маджоре, Италия, 21:00

Мария Паркс и отец Карцо не обменялись ни словом, пока их автомобиль класса четыре на четыре мчался сквозь ночь, наверстывая время. Три часа пути по Швейцарии и через перевал Сен-Готард. Семьсот лет назад Ландегаарду с его отрядом понадобилось больше десяти дней, чтобы перейти Альпы.

Они припарковали автомобиль на берегу озера Лаго-Маджоре и пешком дошли до обугленных развалин аббатства Верхнее Маканьо. Эта крепость средневековых монахов-траппистов долго защищала миланцев от варваров. Теперь от нее остались лишь четыре обрушившиеся постройки и участок крепостной стены длиной в несколько метров, который зарос ежевикой. Уцелела еще часть монастырского двора, и местные дети жгут там костры и рассказывают друг другу страшные истории.

Карцо повернулся к Марии. Глядя перед собой словно в пустоту, она указала на старую часовню, облупившиеся стены которой примыкали к остаткам монастыря. В эту часовню они и вошли. Мария села в старинное кресло, предназначенное для священников, совершавших богослужение. Изъеденные временем ножки кресла заскрипели под тяжестью ее тела. Точно так же скрипело кресло затворницы в трапезной монастыря Богородицы на горе Сервин. И обивка такая же — пыльный красный бархат, который пахнет ушедшими веками.

— Вы готовы?

— Да.

Мария поворачивает голову в сторону бойниц, прорезающих стены Маканьо. Через одну из этих узких щелей видно отражение луны на поверхности озера Маджоре.

— Теперь закройте глаза.

Мария в последний раз смотрит на обветшавшие стены и перевернутые молитвенные скамьи. Потом она закрывает глаза и открывает свой ум для голоса Карцо.

— Я посылаю вас в одиннадцатый день после убийства на горе Сервин. Согласно путевым записям, инквизитор Ландегаард и его отряд подъехали к крепости Маканьо на рассвете 21 июля 1348 года. Мы знаем, что здесь случилось что-то, чего Ландегаард не предвидел. Но что это было, мы не знаем. Однако события этого дня, несомненно, станут ключом к тайне евангелия. Мария, будьте очень осторожны и ведите себя благоразумно, поскольку нам известно, что Ландегаард не был здесь желанным гостем. Более того, он здесь едва не погиб. Именно по этой причине нам непременно нужно узнать, что и почему произошло с траппистами из Маканьо после отъезда инквизитора.