История Византийских императоров. От Льва III Исавра до Михаила III - Алексей Михайлович Величко

сохранившимся сведениям, отец-император не имел ничего против этого акта, вновь проявив отсутствие того ума и зрелости мысли, какие демонстрировал Карл Великий. Он даже не догадывался, сколько папа Пасхалий выиграл в своих отношениях с императорским престолом, короновав Лотаря в Риме, а не в Реймсе, как некогда самого Людовика Благочестивого. Теперь Римский епископ наглядно продемонстрировал, что Апостольский престол, и только он, является источником власти всех монархов, включая и Франкских королей. Отныне и на многие столетия императором мог стать только тот, кто непосредственно в Риме будет венчан понтификом.

Но, надо сказать, и папа недооценил всех последствий своего поступка. Молодой Лотарь с полным сознанием собственных прав начал наводить порядок в Риме, к вящему неудовольствию клириков и восторгу аристократической партии, не признававшей власти папы над городом. И едва юный император отъехал к отцу, в Риме вновь начались волнения, закончившиеся очередными казнями противников Пасхалия — двух министров папского двора Феодора и Льва. Поскольку эти лица относились к высшему сословию и являлись приверженцами императора, Людовик Благочестивый направил в Рим своих сановников для производства дознания. Прибыв в августе 823 г. в Вечный город, те с изумление обнаружили, что папа уклоняется от следствия и открыто бойкотирует приглашение императорских судей прибыть для дачи объяснений.

Время шло, папа являл собой пример открытого неповиновения императору и, чтобы раз и навсегда освободиться от необходимости объясняться перед судьями, принес очистительную клятву, попутно предав проклятию убитых и выступив с защитительной речью в пользу убийц. Поняв, что им делать больше нечего, франкские сановники вернулись в Ахен вместе с легатами папы. Людовик Благочестивый был в ярости: как император, он был обязан защищать своих подданных, но, вновь столкнувшись с открытой конфронтацией со стороны папы, не осмелился что-либо предпринять против него. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но вскоре папа Пасхалий умер[443].

На место покойного Пасхалия был избран пресвитер церкви св. Сабины Евгений (824–827) — и снова без участия и согласия императора. Когда весть об этом дошла до Ахена, Людовик срочно направил Лотаря в Рим, чтобы тот на месте выработал «Имперский статус», регламентирующий отношения императора и папы. В сентябре 824 г. Лотарь прибыл в Рим и был встречен папой с большим почетом. Однако уже на следующий день его взору открылась неприглядная картина: многие знатные римляне закончили жизнь на эшафоте, а слуги покойного папы Пасхалия конфисковали их имения в папскую казну. Юный соимператор активно взялся за дело и вскоре восстановил порядок, потребовав возвращения незаконно конфискованного имущества, чем вызвал бурный восторг латинян. Затем, в ноябре 824 г., после консультаций и дебатов с понтификом, была обнародована «Конституция Лотаря», «Имперский статус», включавший в себя 9 параграфов.

Главное положение «Конституции» заключалось в том, что отныне государственное управление Рима признавалось принадлежащим и императору, и папе. Папа получал права местного правителя, императору же принадлежала верховная власть, верховный суд и надзор за распоряжениями апостолика, касающимися политической сферы. Вместе с тем «Статусом» признавалась и политическая власть папы — жителям Рима предписывалось повиноваться ему, как обычному правителю. Для предупреждения беспорядков было установлено, что никто не вправе вмешиваться в процедуру избрания очередного папы, хотя роль самого императора при избрании осталась крайне неопределенной. В виде отдельной преференции гражданам Рима было предоставлена возможность выбора права, по которому они желают быть судимы: римское, салическое или лангобардское[444].

В соответствии со «Статусом», перед избранием очередного папы римляне обязывались дать следующую клятву: «Я клянусь Всемогущим Богом, и всеми четырьмя Святыми Евангелиями, и крестом нашего Господа Иисуса Христа, а также мощами первого апостола святого Петра, что с сего дня и навечно буду верен нашим господам императорам Людовику и Лотарю и что без обмана и зловредности буду существовать и не соглашусь на то, чтобы избрание на Римскую епископскую кафедру проводилось по-иному, чем это происходило законно и согласно канонам. И тот, кого избрали папой, не должен быть с моего согласия посвящен до тех пор, пока он не даст клятву в присутствии послов императора и народа, как это добровольно сделал папа Евгений»[445].

При внешнем превосходстве Лотаря над апостоликом многим стало очевидно, что папа Евгений выиграл стратегический спор с императорским двором. И ироничная реплика историка, что в результате договоренностей «папа взял больше, чем давал ему на картине апостол Петр, и мог взять у императора и все остальное», верно отражает возможности понтифика и его растущую власть[446]. Итак, теперь на Западе начинают царить два владыки, политическая правоспособность каждого из которых закреплена правовым документом.

Увы, далеко не равноправных. Уже сам Людовик Благочестивый видел смысл своей жизни в приумножении силы и авторитета Римской церкви. А его преемник Людовик II (855–875) прямо утверждал, что получил свой статус от Римского епископа, и без миропомазания последнего никто императором стать не может. В одном из своих писем в Константинополь он писал: «Император приобрел власть над Римской империей не самовольным ее захватом, как ты предполагаешь, а по велению Божьему и по решению Церкви, через рукоположение и помазание от верховного священнослужителя».

Западное духовенство открыто рассуждало о своем преимуществе перед светскими владыками. И на Соборе в Вормсе в 829 г. епископы открыто высказались в том духе, что Церковь является божественным институтом, стоящим выше государства, а потому власть священника возвышается над властью императора. Чуть позднее, когда начались нестроения в королевской семье, депутация епископов объявила о низложении, а потом она же и вернула императору статус. А участники Собора 859 г. на своем заседании 14 июня установили общее правило, что епископы, взаимно советуясь и помогая друг другу, должны «руководить в Боге и исправлять королей, сановников и народ»[447]. Авторитет императорской власти стремительно падал вниз.

III

Это было далеко не единственное и не последнее разочарование Людовика Благочестивого. 3 октября 818 г. скончалась его супруга, королева Ирмгарда, и император в отчаянии даже собирался принять монашеский постриг, но затем одумался. Через год он вновь женился, и его вторая жена Юдифь, юная дочь Баварского герцога, вскоре приобрела решающее влияние на мужа. Она была воспитанна, недурна собой, получила прекрасное образование и считала своим долгом покровительствовать искусству и литературе. В 823 г. у королевской четы родился сын Карл, прозванный впоследствии Лысым, и королева предприняла решительные усилия, чтобы обеспечить права своему сыну. Неглупая и коварная, она попыталась сыграть на противоречиях между сыновьями своего мужа от первого брака и привлекла к себе Лотаря. Презрев имперские планы супруга, Юдифь встала на сторону тех, кому «личное