Янгель: Уроки и наследие - Лев Андреев

В этом эпизоде сказалось умение Главного быстро понять, с кем имеет дело в конкретной ситуации, и оценить те мотивы, которые сработают и окажутся наиболее эффективными во взаимоотношениях с человеком, почувствовать те "струны", на которых можно сыграть. С мужчиной он бы начал разговор о технике, а имея дело с женщиной, прежде всего начал с чисто бытовых, житейских вопросов, а затем заострил внимание на том, что создается лучшая ракетная система, в которой не последнюю роль играет Куйбышевский завод, задерживающий изготовление часовых замедлителей.

О Министерстве разговор особый. Пожалуй, не стоит специально заострять внимания, насколько это сложная система, прежде всего для посланцев с периферии. Так уж повелось, что в подобных структурах часто не человек красит место, а место "возвышает" человека. Отсюда и все последствия. И, тем не менее, в Министерстве общего машиностроения, как впрочем и в других, к М.К. Янгелю относились с не меньшим уважением и симпатией, чем в родном коллективе. Его неизменная скромность и личное обаяние открывали любые двери не только в бесконечных министерских коридорах, но и у представителей заказчика — Главном управлении ракетного вооружения.

Об авторитете Михаила Кузьмича в управленческих структурах хорошо были осведомлены работники конструкторского бюро, командируемые в столицу, и умело его использовали, обращаясь к Главному с просьбой поговорить по конкретно возникшему вопросу с рядовыми исполнителями, от которых всецело зависела своевременность подготовки и последующего продвижения необходимых решений в вышестоящих инстанциях. Шутливо "поворчав" о коварстве подобного приема, Михаил Кузьмич, тем не менее, тут же определял время для визита. В точно назначенный час он появлялся в нужном месте, по-янгелевски вежливо и уважительно приветствовал сотрудников, а затем, присев без особых церемоний к нужному клерку, осведомлялся насчет претензий к конструкторскому бюро, его службам и, как между прочим, с исключительным тактом поворачивая беседу в русло интересующего его вопроса, просил не обижать провинцию, проявить внимание. Посодействовать. Делалось это легко и непринужденно. Искренность, сердечность и уважительность, с которыми происходили эти беседы, — вот то главное оружие, против которого не мог устоять любой, самый уважающий себя чиновник.

Такие, как их метко окрестили в конструкторском бюро, "визиты вежливости", имели неизменный успех, сказывались на последующем решении вопроса самым благоприятным образом и, как правило, незамедлительно.

И все же, был ли Михаил Янгель "артистом"? Попытаемся на этот вопрос, неизменно занимавший умы "актеров его театра", дать утвердительный ответ. С одной лишь только оговоркой. Артистизм в жизни и артистизм на сцене — "это две большие разницы", — как говорят в Одессе.

Артист, как бы ни велико было мастерство его перевоплощения, должен войти в роль и на время лицедейства перестать быть самим собой, сыграв того героя, которого ему предложили сценарист и режиссер. М.К. Янгель сам воспитал в себе своего героя, самолично всю жизнь писал сценарий и все 17 лет, пребывая на должности Главного конструктора, день за днем своей деятельностью без суфлеров утверждал феномен руководителя, совершенствуя и оттачивая режиссуру постановки и мастерство исполнения.

И еще одна принципиальная особенность. Местом действия театра Янгеля была сама жизнь, а сценой и декорациями являлись конструкторские бюро, заводы, начальственные кабинеты, полигоны, многотысячные коллективы и, конечно, ракеты как продукт воплощения идей и труда. Аплодисменты, к сожалению, были символическими и определялись не обнародованными публично наградами и званиями, да обезличенными сообщениями Телеграфного агентства Советского Союза об очередном успехе в испытаниях космических ракет-носителей, хотя всем было понятно их "космическое" происхождение.

Ну, и как любое большое искусство, театр М.К. Янгеля имел огромное число поклонников. Ему аплодировали не только сослуживцы и смежники, но и академики и генералы, руководители государства. Это было всенародное признание.

Артистизм М.К. Янгеля выразился и в том, что своей жизнью он создал образ руководителя и человека, во многом почти совершенного. Его "игрой" восхищались и продолжают восхищаться по прошествии более двух десятилетий. Он живет в памяти "зрителей и актеров своего театра".

"Руководителем и Человеком с большой буквы" назвал Михаила Кузьмича Янгеля военный испытатель космодрома Байконур А.М. Коган.

Университеты демократии

Каждый руководитель утверждает свой стиль работы, а следовательно, и общения с сослуживцами.

Один, решительный, смело идет на риск, обладает властным характером, но вполне контактный. Основной принцип другого — держать подчиненных на расстоянии, чтобы подчеркнуть меру мнимого собственного достоинства, а порой и не дать возможности обнаружить недостаточную компетентность. Такой "лидер" при принятии решения осторожен, занимает выжидательную позицию, предпочитает проторенные пути. Третий, даже будучи руководителем высокого ранга, старается не возвеличивать свой начальственный сан, держится с сослуживцами предельно просто, знает неформально об их жизни, ему доверяют. При прекрасных чисто человеческих качествах он большой специалист в своей области, признанный лидер.

Две ведущие фигуры в советском ракетостроении второй половины ХХ века — С.П. Королев и М.К. Янгель. Один по праву считается лидером космонавтики, другой — создателем ракетно-ядерного щита страны. И в то же время у второго большие заслуги в боевом ракетостроении, у первого — несомненные в космонавтике. И даже, как уже было сказано выше, они работали какое-то время вместе. Сначала С.П. Королев был начальником М.К. Янгеля, а потом С.П. Королев подчинялся М.К. Янгелю. Оба ушли из жизни в одном и том же возрасте — в шестьдесят лет. Но как непохожи были они друг на друга!

Волевым, диктаторским характером обладал С.П. Королев. Его кипучая деятельность, неутомимость, способность организовать и сплотить людей, привлечь и подчинить их поставленной задаче поражали окружающих. Глубоко увлеченный человек, и в то же время очень резкий, невыдержанный, скорый на оргвыводы. Правда, его суровость, по отзывам сотрудников конструкторского бюро, касалась, в основном, высшего эшелона руководства КБ. На низы эта особенность Главного обычно не распространялась. В этой связи они хорошо отзывались о С.П. Королеве и крайне плохо и неизменно — о его первом заместителе В.П. Мишине, который мог без видимой причины оскорбить человека.