Красный Дракон Империи - Евгений Владимирович Панов

о пяти огненных драконах, испепеляющих всё вокруг. Фотографии с места, где некогда был штаб армии, сделанные разведкой Гоминьдана и доставленные позднее в расположение наших войск, показывали выжженную землю со спекшейся сверху коркой. Никаких строений в большом радиусе не уцелело. Везде был лунный пейзаж, сходство с которым придавали многочисленные воронки.

В японских войсках воцарилась паника, ещё более усилившаяся, когда их позиции начали методично обрабатывать 160- и 240-миллиметровые миномёты. Началось бегство японцев с занимаемых позиций. На следующий день пришло предложение от японской стороны об урегулировании военного конфликта.

Обсудили дела в Испании. Там всё шло почти так же, как и в моём мире. Разве что мы действовали несколько по-другому. Мы проводили постоянную ротацию своих военных, участвующих в боевых действиях. Легион «Кондор», состоящий из немецких лётчиков, практически полностью был уничтожен. Модернизированные И-16 и новые И-17 показали себя с самой наилучшей стороны. Однако даже их создателю, Николаю Поликарпову, было ясно видно, что их век подошёл к концу.

Отправленная в Испанию на войсковые испытания эскадрилья новейших истребителей По-3 (близкий аналог Ла-9 моего мира), вооружённых тремя пушками 23 мм, устроила буквально форменный террор авиации франкистов. Дошло до того, что итальянские пилоты начали отказываться подниматься в воздух.

К этому времени уже всем стало ясно, что республика долго не продержится. Начался активный демонтаж и вывоз в СССР наиболее значимых предприятий, золотого запаса страны, культурных ценностей, подрыв шахт. Эвакуировались ценные специалисты, согласившиеся жить и работать в СССР, семьи коммунистов. Конвои кораблей с эвакуированными людьми и ценностями сопровождали корабли Черноморского флота во главе с флагманом, линкором «Севастополь» (бывший «Парижская коммуна», в этом мире изначальное название вернули раньше), только что прошедшим ремонт и модернизацию.

К слову, линкоры «Марат» и «Октябрьская революция» также прошли серьёзную модернизацию и готовились к переходу на Северный флот. Местом их базирования будет Североморск, где сейчас активно строили базу флота с аэродромом, железнодорожной веткой, жилыми домами, больницей, госпиталем и школой.

В конце нашего импровизированного совещания пригласил всех отметить на следующий день Настино 18-летие, хоть и с опозданием. Все с удовольствием согласились, помня Ольгин юбилей. И вновь мне пришлось обращаться к творчеству Стаса Михайлова, но уже к песне «Девочка-лето». Исполняя её, я на словах «Сколько их таких беспечных и наивных пацанов» выразительно посмотрел на Василия Сталина, сидящего рядом с именинницей. Все поняли намёк и заулыбались.

В сентябре 1938 года Настя поступила в МГУ. Её работа по источникам когерентного излучения вызвала большой интерес. И ведь она её не просто переписала, а осмыслила и доработала. Причём сама, без моей помощи. Целыми днями пропадала в библиотеке, что-то считала, писала, зачёркивала, комкала листки и снова писала.

Так же, как и в моём мире, здесь в сентябре случился «мюнхенский сговор», результатом которого стала оккупация Чехословакии со стороны Германии, Польши и Венгрии. СССР выразил решительный протест с трибуны Лиги Наций на эти действия, но это было проигнорировано. В ответ Советский Союз денонсировал действовавший на тот момент Пакт о дружбе и ненападении с Польшей, назвав эту страну страной-агрессором.

Ещё раньше, в марте, состоялся «аншлюс» Австрии, которая была присоединена к Германии. Фактически Вторая мировая война началась. В декабре Германия и Франция заключили Пакт о нерушимости существующих границ. В СССР полным ходом шло строительство линии укреплений вдоль границы с Польшей, названной «линией Сталина». Руководил ходом работ генерал-лейтенант инженерных войск Дмитрий Михайлович Карбышев. Получив на руки аналитические данные о возможных направлениях ударов противника, он выстраивал линию обороны. В газетах вышли статьи, что жизнь рядом с таким агрессивным соседом, как Польша, заставляет прилагать массу усилий для обеспечения своей безопасности.

В это же время через подставные фирмы была заключена сделка по покупке рудника Шинколобве в Конго. Сумма сделки была очень большой, и если бы глава «Де Бирс» Оппенгеймер не выразил желания стать одним из совладельцев шахты, то, возможно, всё бы сорвалось. Зато теперь один из крупнейших урановых рудников принадлежал нам. Шансы Америки создать атомную бомбу стали чисто гипотетическими.

В ноябре Василий Сталин был зачислен в Качинское военное авиационное училище. В один из дней, когда мы со Сталиным сидели у него на даче в гостиной и обсуждали текущие вопросы, в комнату ворвался Василий в командирской форме, но с курсантскими петлицами.

– Отец! – он бросился к Иосифу Виссарионовичу, но тот его резко остановил.

– Ты как себя ведёшь в присутствии старшего по званию? Позоришь меня!

– Извините, товарищ генерал-лейтенант! Разрешите обратиться? – Василий вытянулся по стойке смирно.

– Обращайтесь, товарищ курсант.

– Товарищ генерал-лейтенант, курсант Качинского авиационного училища Сталин. Прибыл в краткосрочную побывку.

– И за какие-такие заслуги курсанта Сталина отпустили на побывку? – Сталин-старший прищурился, глядя на Василия. – Никого не отпустили, а курсанта Сталина отпустили?

– Поощрили за отличное знание уставов… – Василий виновато опустил голову.

– Знание уставов – это не достижение, а обязанность каждого военнослужащего Красной Армии! – Сталин-старший был явно недоволен излишним вниманием к своему сыну со стороны командования училища, выражавшемуся в различных поблажках.

– А что, товарищ курсант, в Качинском училище ввели новую форму одежды для слушателей? – Я кивнул на ушитую командирскую форму Василия.

– Такую выдали, – пробормотал он, ещё ниже опустив голову.

Я встал и, спросив разрешение, взял трубку телефона. Попросил связать меня с начальником Качинского авиаучилища полковником Ивановым.

– Здравствуйте, Василий Иванович. Генерал-лейтенант Головин беспокоит. Скажите, товарищ полковник, за какие заслуги курсант Сталин получил поощрение в виде краткосрочного отпуска? Ах, за знание уставов. Это замечательно. Сколько ещё курсантов получили подобное поощрение за то же самое? Ах, больше никто? Прекрасно. Скажите, товарищ полковник, а с каких пор курсантам военных училищ и школ начали выдавать командирское обмундирование? Ах, это вы приказали, чтобы было удобнее курсанту Сталину? А других вы тоже обмундировали подобным образом? Ах, разрешение получил только курсант Сталин. И, наверное, тоже за знание уставов? Я прекрасно знаю, чей он сын, товарищ полковник. А вот вы, видимо, позабыли, что у вас помимо сына товарища Сталина учатся сыновья рабочих и крестьян. И они ничем не отличаются от сына товарища Сталина, разве что фамилии у них другие. Зато теперь они благодаря вам будут прекрасно видеть все отличия их от сына товарища Сталина.

Мне стыдно за вас, товарищ Иванов. Вы отличный лётчик и прекрасный военный педагог, а опустились до банального подхалимства. Надеюсь, что этот случай единичный, и он послужит вам уроком. Очень надеюсь на это. В противном случае придётся задуматься, то ли место вы занимаете. А курсант Сталин сегодня же отправится к месту службы и, надеюсь, сразу