Правда людей - Василий Сахаров

— Вот как, бывает… — протянул я и продолжил беседу: — А дальше что?

— Если по родноверию, то оно стало возрождаться. Безверхий умер в двухтысячном году, а дело его живет. Мать-природа чувствует своих детей, зовет их и они откликаются. Спустя двадцать лет появилось множество общин и организаций: Союз Славянских Общин, Круг Языческой Традиции, Велесов Круг, Родовой Союз Славян, Схорон Еж Словен и многие другие. Так что по самым скромным подсчетам в России считает себя родноверами не меньше трехсот тысяч славян. И на такие праздники как Купало, не путать с Иваном Купалой, собирается множество людей. Но…

— Но не все так просто? — я усмехнулся.

— Именно. Все не просто, Егор. Очень не просто. Триста тысяч есть, а сколько из них реальные язычники? Возможно, треть, но, скорее всего, только четвертая часть. Есть организации, но они разные, как и их верховоды. Одни традиционалисты, другие мистики, третьи изобретают новую религию, которая могла бы сомкнуться с христианством, четвертые шарлатаны, стремящиеся заработать денег, пятые наивные мечтатели, а шестые обычные сектанты тоталитарного толка. Отталкиваемся от этого, осматриваемся, и что же мы видим? Некоторые уроды за обряды имянаречения деньги берут. Кто-то с голыми гулящими девками по полю перед телекамерами бегает. Еще один заверяет всех, что он наследник и посланец великих мудрецов Шамбалы, Атлантиды и Гипербореи. А кто-то провозглашает себя великим целителем, чудотворцем, мессией и аватарой древнего бога. В общем, мусора хватает, однако остановки нет. Каждый человек ищет знание себе по душе, и хотя про единую веру говорить пока нельзя, ибо это бессмысленно, надежда есть. Ведь за минувшие десятилетия выросло новое поколение язычников, которые готовы за свои взгляды не только спорить, но и воевать. Что это значит, объяснять не надо?

— Нет, — старик замолчал, а я продолжил: — Ладно, с родноверием понятно. А вы как все эти годы жили?

— Работал, трудился, снова женился, посещал святилища, приносил требы богам-прародителям и слушал голос природы, а в девяносто восьмом вместе с Военегом и его учениками уехал на Алтай. В тех краях мы выкупили кусок земли, осели общиной в одной деревеньке и поставили капище. Там родились наши дети, не больные и чахоточные, а здоровые и крепкие, а со временем мы стали брать детей из детдома, и они прижились. За пятнадцать лет сделано многое, и сейчас нас уже больше двухсот пятидесяти человек, нормальное племя. Чужаков к себе не пускаем, образование свое, а блага цивилизации далеко.

— А за чей счет весь этот банкет? Откуда гроши, уважаемый?

— Военег квартиру продал, а потом я свою однушку скинул. Для начала этого хватило, а дальше трудом жили. Коровы, пасеки, земля, лес, река. Продукцию сдаем, и сами натуральные продукты кушаем. Прибыток имеется, от него и развиваемся.

Я чувствовал, что Седых о многом не договаривает, не похож он на отшельника из деревни, который просидел в глуши пятнадцать лет безвылазно. Но в самом главном он не врал, и этого было достаточно. По крайней мере, пока.

— А зачем вы в Москву вернулись?

— У меня родители умерли, приезжал хоронить.

— Соболезную. Не знал.

— Спасибо, — он мотнул головой. — Еще вопросы есть?

— Да. Как вы сошлись с Трубниковым?

— С Антоном Ильичом?

— Конечно.

— Мы служили вместе, на границе пересекались. Потом в Москве встречались, дружили. А когда я своих схоронил, то решил, что временно, пока буду продавать квартиру родителей, поживу у Трубникова. Зашел в гости, а тут такое дело, создание партизанского отряда.

— И зачем вы согласились присоединиться к отряду, если все равно у нас долго не задержитесь? Я ведь верно понимаю — вы намерены вернуться обратно в свою общину?

— Правильно.

— А вы понимаете, что вход к нам рубль, а выход два?

Моя ладонь сомкнулась на рукояти пистолета, и Седых это заметил. Однако старик не дрогнул, а улыбнулся:

— Егор, договорить дай.

— Говорите.

— У нас в общине возникли проблемы и нам нужна помощь. По этой причине я ищу людей, на которых мы могли бы опереться.

— Что за проблемы?

— Их несколько. Власть давит, и олигарх один московский нашу землицу приглядел. Но это мелочь. Самое главное, что у нас молодежь подросла. Держать ее при себе мы не можем и отпускать парней в свободный полет нельзя.

— Отчего же?

— Они не такие, как большинство россияшек. Мы воспитывали молодняк жестко и по канонам язычества, которые считали правильными, и в итоге добились своего. Наши дети, как родные, так и приемные, выросли сильными, честными и смелыми. Настоящие русичи. Но им трудно среди людей, которые не похожи на нас. В прошлом году мы отправили троих в город на учебу, и уже через два месяца один погиб, а двое в бегах. Велемир, которого на погребальный костер положили, за девушку на улице вступился. Пока трусливые недочеловеки отворачивались и делали вид, что ничего не происходит, он один троих наркоманов ногами и руками забил, а четвертый торчок ему в спину пику сунул. А другие парни в училище с джигитами задрались, одного покалечили и еще пятерых в больницу уложили. Так хорошо еще, что им хватило ума сбежать, а не ждать появления полиции. Теперь сидят на лесной заимке, жизни радуются, а не за решеткой гниют.

— Хорошие парни. Вы что там у себя, спецназ готовите?

— В общем-то, да.

— А кто с ними занимается?

— Мы и занимаемся. Что-то я преподаю. Что-то Военег, в прошлой жизни старший лейтенант и боевой пловец Балтийского флота, дает. А чему-то Будимир, отставной разведчик и превосходный охотник, учит. Всего понемногу, но каждый день и без перерывов

— Понятно. Однако не ясно, что именно вам нужно и в чем ваш интерес.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, когда на встречу напрашивался. Наша молодежь жаждет реального дела, и этим она ничем не отличается от твоих боевиков. Однако парни должны быть под жестким контролем сильного и волевого командира, который их не подставит, такого, как ты, а иначе пойдут в разнос. Мы люди в возрасте, подняться сложно. Поэтому нам не судьба вести за собой бойцов, а ты справишься, и нашей общине поможешь. В общем, от имени всего нашего сообщества я предлагаю тебе, лично тебе, а не всей вашей организации, сотрудничество.

Предложение было заманчивое, но торопиться не стоило, и я сказал:

— Надо подумать.

— Разумеется, — Седых кивнул. — Подумать надо обязательно. И я тебе больше скажу, приезжай к нам в гости, сам посмотришь, как живем, и что у нас происходит, тогда ответ и дашь. А пока поразмысли, и представь себе, что будет через год-другой, когда твои соратники крепко встанут на ноги. Если вас не прихлопнут, они захотят власти, и чтобы удержать их в узде, тебе понадобится сила. Ты, понятное дело, уже сейчас вокруг себя отдельный отряд сколачиваешь, но этой силы может не хватить, и тебе понадобятся воины со стороны.