Мортальность в литературе и культуре - Коллектив авторов

Т. Косслетт в свое время предположила, что женская автобиография не способна целиком отразить субъектность матери благодаря включению ее истории в автонарратив дочери693. Н. Чодороу, исследуя механизмы воспроизводства материнства, приводит слова своей коллеги А. Балинг: «Любовь матери – почти совершенная копия любви к матери»694. Но за этой поэтической максимой, как и за допущением Косслетт, стоит жесткое представление об общности травмы в любом варианте отношений дочери и матери. Осознание того, что мать – автономный человек, интересы и желания которого не ограничиваются «незаменимым» ребенком, не снимает нарастающей потребности дочери в материнской любви, которая всегда есть потребность идентификации. Героини женской прозы, вспоминая матерей, создают образ децентрированного субъекта, для которого собственная женская идентичность предстает как фикция, нуждающаяся в опоре на «развенчанный» материнский образ, «остраненное» материнское тело. Поводом для рассказа о матери в современной женской прозе становится ее смерть, а не рождение ребенка, т. е. становление дочери матерью. Это знаково уже само по себе. Тема материнских манифестаций привлекает женщину-прозаика только при наличии сильных нарушений. Размышления о матери и воспроизводстве материнства – это проблема из области «где и как начинается наш опыт Другого?». Обращение к материнской фигуре через работу воспоминания должно указывать на промежуточное поле референции между индивидуальной и коллективной памятью (и соответствующим опытом). Дочь определенно атрибутирует память умершей матери, изменяя тем самым дистанцию между собой и ней, между собой и дочерью следующего поколения. Вспоминать в женской прозе – это значит сближаться, ощущать себя ближе к Другой, точно Такой-же женщине. В рефлексии стратегий отчуждения и тождества женщины-прозаики разыгрывают, собственно говоря, сюжет о достоверности «я». Отсюда исходит и базовое для русской женской прозы представление об общности травмы в любом из вариантов «вертикальных» женских сообществ.

1

Исупов К. Г. Русская философская танатология // Вопр. философии. 1994. № 3. С. 106.

2

The Oxford English Dictionary. Oxford, 1978. Т. XI. P. 246.

3

Большая энциклопедия: в 20 т. СПб., 1896. Т. XVIII. С. 275.

4

Мечников И. И. Этюды оптимизма. М., 1987. C. 90.

5

Шор Г. В. О смерти человека (введение в танатологию). СПб., 2002. С. 19.

6

Решетников М. Влечение к смерти // Фрейд З. Мы и смерть; По ту сторону принципа наслаждения; Рязанцев С. Танатология – наука о смерти. СПб., 1994. С. 9–10.

7

Фрейд З. По ту сторону принципа наслаждения // Там же. С. 59–60.

8

Кулаковский Ю. А. Смерть и бессмертие в представлениях древних греков. Киев, 1899.

9

Клемен К. Жизнь мертвых в религиях человечества. М., 2002.

10

Хуземан Ф. Об образе и смысле смерти: история, физиология и психология проблемы смерти. М., 1997.

11

Бицилли П. М. Проблема жизни и смерти в творчестве Толстого (1928) // Л. Н. Толстой: pro et contra. СПб., 2000. С. 473–499.

12

Rehm W. Der Todesgedanke in der deutschen Dichtung vom Mittelalter bis zur Romantik. Darmstadt, 1967.

13

Фрейд З. Мотив выбора ларца // Классический психоанализ и художественная литература. СПб., 2002. С. 35–46; Нейфельд И. Достоевский // Там же. С. 162–216; Осипов Н. Страшное у Гоголя и Достоевского // Там же. С. 237–257.

14

The Meaning of Death / ed. H. Feifel. New York; Toronto; London, 1959.

15

Кюблер-Росс Э. О смерти и умирании. М.; Киев, 2001.

16

Kastenbaum R., Aisenberg R. The Psychology of Death. New York, 1972.

17

Янкелевич В. Смерть. М., 1999.

18

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М., 2000.

19

Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М., 1992.

20

Macho T. H. Todesmetaphern: zur Logik der Grenzerfahrung. Frankfurt/M., 1987.

21

Харт Ниббриг К. Л. Эстетика смерти. СПб., 2005.

22

Фролов И. Т. Перспективы человека: опыт комплексной постановки проблемы, дискуссии, обобщения. М., 2008. С. 280.

23

Бланшо М. Пространство литературы. М., 2002. С. 81–162.

24

Hoffman F. J. Mortality and Modern Literature // The Meaning of Death. P. 133–156.

25

Бахтин М. М. Собрание сочинений: в 7 т. М., 1997. Т. 5. С. 329–360.

26

Daemmrich H. S., Daemmrich I. G. Themes & Motifs in Western Literature: A Handbook. Tübingen, 1987. P. 78–82.

27

Kasack W. Gogol’ und der Tod // Russ. Lit. 1979. № 7. S. 625–664.

28

Фигуры Танатоса: Символы смерти в культуре. СПб., 1991. [Вып. 1]; Фигуры Танатоса: Философские размышления на тему смерти. СПб., 1992. [Вып. 2]; Фигуры Танатоса. СПб., 1993. Вып. 3 (специальный): Первая междунар. конф. «Тема смерти в духовном опыте человечества»; Фигуры Танатоса: философ. альм. СПб., 1995. Вып. 5 (специальный): Вторая междунар. конф. «Тема смерти в духовном опыте человечества»; Фигуры Танатоса: Искусство умирания. СПб., 1998. [Вып. 4]; Фигуры Танатоса: философ. альм. СПб., 2001. Вып. 6: Кладбище; Memento vivere, или Помни о смерти: сб. ст. М., 2006.

29

Гуревич П. С. Жница с косой: Жизнь после смерти // О смерти и бессмертии. М., 1991. С. 3–37; Лаврин А. Хроники Харона. Энциклопедия смерти. М., 1993; Рязанцев С. Танатология – наука о смерти // Фрейд З. Мы и смерть; По ту сторону принципа наслаждения; Рязанцев С. Танатология – наука о смерти. С. 85–379.

30

Исупов К. Г. Русская философская танатология // Вопр. философии. С. 106–114.

31

Демичев А. В. Философские и культурологические основания современной танатологии: дис. … д-ра филос. наук. СПб., 1997; Он же. Дискурсы смерти. Введение в философскую танатологию. СПб., 1997.

32

Матяш Д. В. Танатология: социокультурный контекст: дис. … канд. филос. наук. Ростов н/Д, 1997.

33

Шенкао М. А. Смерть как социокультурный феномен. Киев; М., 2003.

34

Мордовцева Т. В. Трансформация феномена культа в контексте отечественной танатологии: дис. … д-ра культурологии. М., 2004.

35

Философский энциклопедический словарь / под ред. Е. Ф. Губского и др. М., 1997. С. 447; Культурология. ХХ век: энцикл.: в 2 т. СПб., 1998. Т. 1. С. 245; Проективный философский словарь: Новые термины и понятия. СПб., 2003. С. 392.

36

Варава В. В. Современная российская танатология (опыт типологического описания) // Парадигма: Философско-культурологический альманах. СПб., 2008. Вып. 10. С. 61.

37

Лотман Ю. М. Смерть как проблема сюжета // Ю. М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. М., 1994. С. 417–430.

38

Постнов О. Г. Пушкин и смерть: Опыт семантического анализа. Новосибирск, 2000.

39

Бабаянц А. Несколько замечаний о категории смерти в литературе // Начало: сб. ст. М., 2002. Вып. 5. С. 52–64.

40

Семикина Ю. Г. Художественная танатология в творчестве Л. Н. Толстого 1850–1880‐х гг.: Образы и мотивы: дис. … канд. филол. наук. Волгоград, 2002.

41

Kissel W. S. Der Kult des toten Dichters und die russische Moderne: Puškin, Blok, Majakovskij. Köln, 2004.

42

Kasack W. Der Tod in der russischen Literatur. München, 2005.

43

Hansen-Löve A. A. Grundzüge einer Thanatopoetik. Russische Beispiele von Puškin bis Čechov // Thanatologien, Thanatopoetik, der Tod des Dichters, Dichter des Todes (Tagung München 2006). München; Wien; Bamberg, 2007. S. 7–78.

44

The Thanatology Community and the Needs of the Movement / ed. E. J. Clark, A. H. Kutscher. New York, 1992. P. 2.

45

Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд. М., 1994; Шнейдман Э. С. Душа самоубийцы. М., 2001; Бердяев Н. А. О самоубийстве: Психологический этюд. М., 1992; Graf A. … Jahrhunderts. Frankfurt/Main etc., 1996. (Heidelberger Publikat. zur Slavistik; Bd. 5); Паперно И. Самоубийство как культурный институт. М., 1999; Чхартишвили Г. Писатель и самоубийство. М., 2000.

46

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994; Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации: Очерки по эволюционно-исторической психологии. М., 2007.

47

Багдасарян В. Э., Гришков А. М. История погребальной культуры: Танатологическая семантика. М., 2003.

48

Вишев И. В. Проблема жизни, смерти и бессмертия человека в истории русской философской мысли. М., 2005; Пугачев О. С. Идея бессмертия в русской религиозной философии. Конец XIX – начало XX века. Пенза, 1996.