Эрбат. Пленники судьбы - Веда Корнилова

То, что увидел Дариан, когда его подвели к этому костру, навсегда врезалось в его память. Гарла, желая унизить соперницу даже после ее смерти, приказала сложить погребальный костер на свином выгоне, куда согнала почти всех обитателей замка, и куда притащили безжизненное тело Кристелин, и, раскачав за руки-ноги, под крики и улюлюканье толпы швырнули тело молодой женщины в самый центр огромного костра. Сноп искр - и в без того ярко пылающий костер полетели новые вязанки хвороста и поленья…

Люди орали, и на лицах многих был искренний интерес. Когда еще такое зрелище увидишь - прямо на их глазах сжигают северную принцессу! И сгорит она так же, как горят простые люди, ничем не отличаясь от них, простолюдинов… Так и почувствуешь себя сопричастным к великим мира сего, и в глубине души порадуешься, что ты еще жив, а этих высокородных жгут, словно павший под ножом мясника заболевший скот… А если учесть, что по поводу смерти этой северной девицы выкатили бочку вина, то почему бы не повеселиться по поводу смерти какой-то там высокородной девки, да еще и чужестранки? Померла - туда ей и дорога!..

Сыну не дали возможности даже проститься с матерью. Вместо этого, когда ребенок в оцепенении глядел на все происходящее, напротив него встала Гарла и с довольной улыбкой смотрела на потрясенного ребенка - дескать, не страдай, ваше расставание будет недолгим, скоро будете вместе… Навсегда. Тогда-то ребенок, не помня себя, вновь бросился к ней, но тут кто-то сильно ударил его сзади по голове, и потерявшего сознание мальчишку отнесли в замок, и, во избежание дальнейшего шума, заперли в его комнате.

Когда Дариан пришел в сознание, то у него носом шла кровь, сильно болела голова, а перед глазами все расплывалось. Любой врач без малейших сомнений признал бы у парнишки сотрясение мозга - слуги Гарлы хорошо знали свое дело. Несмотря ни на что, Дариан встал, и, держась за стену, постарался выйти из комнаты… Подергал дверь - заперта… С трудом добрался до небольшого окна, единственного в их комнате. Оттуда ему были видны отблески больного костра, в который все еще то и дело подкидывали дрова, не давая огню утихнуть, и тяжелыми кольями шевелили пылающие угли… Как видно, кто-то очень хотел, чтоб на месте костра остались только пепел и зола… Дариан смотрел туда, в темноту со страшными огненными отблесками до тех пор, пока вновь не потерял сознание… Позже он узнал, что дрова в костер перестали подкладывать только на следующий день, когда в замке закончилось все топливо, приготовленное на пару месяцев вперед, а еще чуть позже то место на выгоне, где предали огню тело Кристелин, перепахали плугом, чтоб на будущее ничто не напоминало хозяевам замка о сожженной женщине.

Дариан все эти дни лежал на кровати, не в силах пошевелиться, и состояние его можно описать как полусон-полуявь. Несколько раз ему приносили еду, но мальчик даже не смотрел на нее - горло сводило судорогой одна только мысль о глотке. Единственное, что он мог делать - так это пить воду, и потом снова без сил падал на кровать. Все семь лет его жизни мать постоянно была с ним, и оттого ее исчезновение вызывало просто-таки физическую боль и опустошенность, а страшные воспоминания о ее гибели были даже не кошмаром, а непреходящим бездонным ужасом.

И вот на четвертый день заточения Дариана дверь распахнулась, и в комнату даже не вошел - вбежал граф. Судя по его виду, он был не только расстроен, а вдобавок и всерьез испуган.

- Сынок! Как ты здесь, бедный мой мальчик? Совсем один, бедняжка…

- Папа! - мальчик, преодолевая слабость, бросился на шею отцу. - Папа, она убила маму!..

- Знаю, сынок, знаю… Хочешь, я ее прогоню? Могу сделать это даже сегодня!

- Да, да… - Дариан прижался к отцу, и ему стало много легче. Папа… Пусть уже нет мамы, но зато рядом отец. Самый красивый, самый добрый, самый любящий… С ним отец, и отныне никто не даст Дариана в обиду! - Прогони ее, пожалуйста!.. И накажи! Так нельзя - убивать…

- Сынок, я тоже горюю о маме… Скажи, это она взяла из тайника камни Светлого Бога?

- Да… - всхлипнул Дариан. Вообще-то мама запретила ему об этом говорить хоть кому-то, но ведь папа, без сомнений, не входит в число обычных людей.

- Но…но… как она сумела открыть тайник?! Каким образом?! Это же невозможно! Она рассказывала тебе об этом?

- Мама все могла…

- Похоже на то… Но я этого не ожидал, никак не ожидал! Даже предположить не мог, что… А где они, эти камни, сейчас?

Дариан не отвечал. Было так хорошо обнимать отца и чувствовать его защиту! Они потом обо всем поговорят… Но отец был нетерпелив:

- Дариан, где камни?

- Там…

- Где? Да отвечай же!.. - судя по всему, терпения у графа было немного, а то, что имелось, уже подходило к концу, и, не выдержав, он сильно тряхнул сына. От этого у Дариана потемнело в глазах, боль отдалась звоном в ушах, и он непроизвольно схватился за голову.

- Больно!

- Извини, я не хотел. Где камни?

- Мама, когда достала камни из тайника, то спрятала их в свою прическу - начал было мальчик, но отца от этих слов чуть ли не перекосило

- Что - о?! - взревел граф, вскакивая на ноги. - Как это - в прическу?!

- Мама сказала - боялась, что ее могут увидеть с камнями в руках… Оттого и спрятала их в своих волосах - они же у нее были собраны в узел… - и тут Дариан вновь замолк, потому что отец, не помня себя, просто отшвырнул его к стене, причем сделал это настолько грубо, что сын вновь ударился головой о стену, и это вызвало в голове ребенка новую вспышку сильнейшей боли.

- Гарла! - заорал отец, не помня себя от бешенства. - Гарла, сука старая, ты где?!

- Не кричи. Я все слышала - в комнату вошла Гарла. Как видно, все это время она стояла за дверями. - Не глухая…

- То есть как это - не кричи?! Это же бриллианты! Понимаешь - бриллианты! Эти камни…они же могут гореть! Ты что, не соображаешь: если мальчишка сказал нам правду, то камни Светлого Бога уже безвозвратно пропали! Они сгорели в том костре! Как простой уголь!.. Это же конец имени, чести, положению…

- Надо же, какие ты знаешь слова… Наверное, с перепуга вспомнил?

- Заткнись, старая сука! Ты что наделала, а?! Неужели было трудно все проверить лишний раз? Если это правда, то… - граф в отчаянии схватился за голову. - Что мне делать?! Я не переживу подобного позора!.. Ты не помнишь, когда ее сжигали, волосы у нее были распушены, или по-прежнему собраны в узел на затылке?

- Собраны в узел. Я это хорошо помню.

- Ты меня погубила!

- Можно подумать, ты тут ни причем, ягненочек невинный… Все, хватит орать! Надо действовать, а не трястись от страха. Другой вопрос - где камни сейчас?

- Он же сказал - у матери! А от нее и пепла не осталось! Я уж не говорю о камнях…