Флиртующая с демонами - Анна Чарова

— Вова, — вздохнула я, — возьми этот пуфик, поставь сюда. Садись. И не кашляй, ты же всю романтику сбиваешь!

Лаборант надул щеки, пытаясь сдержать кашель, покраснел, выпучил глаза, чуть не задохнувшись, — и разразился просто оглушительным приступом, мы с Наташей аж присели от неожиданности.

— Мама моя… — простонала я. — Ладно, кашляй, но в сторону!

Наташа уселась на подлокотник дивана спиной к нам, сжимая расшитый бисером клатч. Вова подтащил к окну пуфик и опустился на него.

Я критически пригляделась к лаборанту. Закавыка в том, что… ну, он же не инкуб. Флиртовать с демонами легко, проблема не возбудиться, а — сдержаться. От мужчины под демоном исходит невероятная призывная сексуальность. А Вова? Я не выдержала и хихикнула. Бедный лаборант отводил глаза и засовывал ладони под себя. Был он такой нескладный, худой, что мне стало жаль беднягу. Если кто-нибудь когда-нибудь и полюбит его, то это будет чисто материнская любовь… и никакого секса, только борщ!

Правда, Наташа говорила, что Вова в постели активный. Это не значит, что он отличный любовник, но, может, хоть целуется нормально? Я взяла себя в руки и села ему на колени. Костлявые такие колени.

Положила руки ему на плечи. Костлявые такие плечи. Вова взглянул на меня, и от смущения слезы выступили у него на глазах.

— Спокойно, — велела я. — То есть о чем я говорю, наоборот! Возбудись и получай удовольствие!

Сама я почувствовала, что раскрепощаюсь. Мы так были вздрючены, такая между нами стояла неловкость, что выносить эти чувства не хватало сил, и все они канализировались в эротическое возбуждение. Милый, неловкий, но душевный, очень симпатичный и приятный юноша…

— Закрой глаза, — вздохнула я и приблизила лицо к его лицу. В нос ударила волна неплохого, но слишком сильного мужского парфюма. Надушился, пока собирался? Ох, Вова! Мы, как бы это выразиться… неловко соприкоснулись губами.

И тут ка-а-ак полыхнуло, как жахнуло прямо над головой! Лаборант пригнулся, обхватив меня, над нами прошла волна жара. Запах горелого шибанул в нос.

Мы вскочили. Наташа, кашляя и отгоняя ладонями дым от лица, уже перекидывала жгут из простыней через подоконник Раму вынесло из проема, она с грохотом и звоном приземлилась внизу.

Но почему оно так мощно сработало?! Неужели Вова… Получается, я ему не просто нравлюсь, он конкретно влюблен!

Пахнущий горелыми травами дым быстро рассеивался. За дверью послышались голоса, торопливые шаги, но звука ключа в замке слышно не было. Они что, унесли ключ принцу? Если так… отлично!

Мы с Вовой натянули перчатки и, помогая друг другу, выбрались на подоконник Наташа уже качалась на жгуте. Я взялась за импровизированный канат и, вспоминая уроки физкультуры, стала спускаться, Вова — за мной.

3

Когда я ползла мимо Голубой гостиной, жгут из простыней качнулся так, что меня плечом стукнуло о стекло. Стоящие ближе к окну люди оглянулись. Представляю, как это выглядело! Болтается на простынях раскрасневшаяся, взъерошенная дамочка в строгом костюме от Армани… Я помахала: мол, все в порядке, светским леди тоже нужна тренировка! Ну и что, что за мной следом какой-то ботан ползет, может, это мой тренер! — и спрыгнула на мраморные плиты. Отряхнулась, оглянулась — и припустила бегом по ступенькам в парк. Следом неловко спрыгнул, почти свалился Вова.

Наташа уже летела через лужайку к ограде, я помчалась за ней. Со стороны дворца, перекрывая пиликание скрипок и трели флейты, понеслись крики и даже, кажется, собачий лай. Вот тут-то меня и накрыло адреналином с головой. Я чуть не уронила Наташу, помогая ей перелезть через забор, а Вова таки уронил меня, и мой костюм в полоску стал еще и в опавшие листья.

От дворца уже бежали люди, мы припустили по дорожке вдоль реки. Это была безумная гонка, которую я никогда не забуду. Сердце колотилась, как бешеное, холодный ветер выбивал слезы из глаз. Мы пару раз сбивались с направления, пришлось попетлять, чтобы выскочить к ведущей на оживленную улицу калитке. И та оказалась заперта!

Конечно, прохожие пялились, когда мы форсировали очередную преграду. Но так как мы нервно хихикали, помогая друг другу и падая, нас сочли, видимо, загулявшими подростками.

Метро находилось совсем рядом, мы ворвались в вестибюль, красные от холода и бега. Дело шло к полуночи, и внутри народу было не много, так что мы быстро купили проездной и помчались вниз по эскалатору, перескакивая через ступеньку. Только когда поезд увез нас от станции, а погоня не появилась, мы кое-как выдохнули.

Немногочисленные пассажиры косились на нас, но мы были готовы к подозрительному вниманию. Главное сейчас — добраться до Института, остальное мелочи.

— А вдруг возле Института его шпионы? — обернувшись, тихо высказал Вова мучившую и меня мысль.

— Будем прорываться, — прошептала я. — И громко кричать. Кто-нибудь внутри услышит.

— Все разъехались, — стуча зубами, проговорила Наташа. — У меня все записано. Ты единственная охотница в городе. Скорей бы в Институт попасть! У меня успокоительное в столе…

Колеса стучали, поезд мчался сквозь подземную темноту, покачиваясь. Мы замолчали и сидели, погруженные каждый в свои мысли. Я почему-то могла думать только об одном: как хорошо, что я не влюбилась в Цезаря всерьез! А то толкалась бы сейчас в очереди на внимание охотника, пихая локтями то Майю, то Беттину, то Наташу… Так легко и стервой стать бессовестной. Нет уж! Не буду как Беттина. Побуду пока одинокой, ничейной девушкой.

Мысли опять обратились к Алому. Да куда же он, в конце концов, пропал? Я повернулась к Наташе:

— Слушай, а давно ты, того… влюблена?

— Что? О чем ты? — Глаза ее забегали. — Я влюблена? С чего ты взяла?

— Да ты сама сказала! — Я была сбита с толку ее реакцией. — Два часа назад, перед побегом.

— Разве? — Секретарша заерзала. — Неправда…

— Ты соврала про Цезаря? — удивилась я. — Зачем?

— Нет-нет, все правда, — с видимым облегчением быстро сказала она. — Забыла уже и испугалась, откуда ты в курсе. Это секрет. — Она уставилась мне в глаза, словно стараясь запечатлеть в моем мозгу эту идею. — Не хочу, чтобы Беттина на мне отыгрывалась.

— А тебя не смущает, что она клеится к Цезарю, а он даже внимания не обращает?

Наташа закатила глаза.

— Знаешь, сколько ей лет? Она старше Цезаря! Тридцать восемь ей!

— Не может быть, — поразилась я. — А выглядит на двадцать пять от силы.

— У меня хранятся все личные дела, — возразила секретарша. — Так что я-то знаю, хоть она и скрывает. Говорит, что двадцать семь. Ха!