"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

— Мррф, — прижал уши Алсаг. — Фррисс, ты всё ещё серрдишься на норрцев?

— Это пустое, — отмахнулся Речник, глядя на воду. — Страх и дела страха… Но если нам повезёт миновать все селения живых и не задержаться ни в одном, я порадуюсь.

— Та-а, си-меннэль, — пробормотал Нецис, глядя на него с тревогой. — Си-меннэль, илкор ан Ургул…

Фрисс мигнул.

— Откуда ты взял такое наречие, которое и под зельями не поймёшь?!

Повисла тишина, которую нарушал лишь плеск волн и тихий шелест листвы. Из-под ветвей небо казалось узкой белесой полоской, и вот-вот она должна была полыхнуть неистовым жаром. Нецис распластался на панцире Двухвостки, заранее болезненно жмурясь, и спрятал лицо в ладонях. Фрисс пропустил воду сквозь пальцы и надолго задумался.

Закат был красен, как ветви самой огромной Гхольмы, и его отражение превратило воды Икеви в тёмную кровь. Темнело быстро — ночь летела над рекой, и истоки таяли во мраке, пока вниз по течению убегал багровый переливающийся огонь. Фрисс слышал впереди и позади голоса плотовщиков, приставших на ночь к топкому берегу или к корням деревьев, видел в полутьме разгорающиеся костры. Родичи Тарикчи дали ему на дорогу немало припасов, были и сухие дрова, но Речник не хотел ни выходить на твёрдую землю, ни разводить огонь.

— Пей, Алсаг, — он плеснул в воду немного мвенги, и кот одобрительно заурчал. Флона, проснувшаяся на закате, жевала листья вчетверо быстрее. Фрисс покачал головой, глядя на почти уже затянувшийся рубец на её щеке. С Двухвосткой скверно обошлись в Миджити, а уж чего она натерпелась по дороге в Джегимс…

— Не хочешь поплавать? — Речник вылил на перегревшийся за день панцирь ведро воды. Флона покосилась на воду и снова захрустела листьями. Ничего съедобного здесь, на середине реки, не плавало — зачем же попусту тратить силы?..

— Та-а, илкор ан Ургул, — пробормотал Нецис, глядя на чернеющее небо. — С каждым днём священная звезда тускнеет, Фрисс. И это мне совсем не нравится…

Речник попытался найти багровый Ургул, но увидел лишь луны. Шесть из семи выплыли из мрака по разным углам небосклона, не все видно было из-под ветвей, но все горели в полную силу, и небо над лесом, не успев потемнеть, снова светлело.

— Снова рука болит? — нахмурился Фрисс, поворачиваясь к Некроманту. Тот, закатав рукав, разглядывал свежий розовый рубец на предплечье. Обсидиановое лезвие вонзилось глубоко, царапнуло даже по кости, в рану было вылито немало зелий, и прошла уже не одна ночь, но Нецис всё ещё старался не опираться на руку и время от времени косился на шрам.

— Почти уже зажило, — покачал головой Некромант, опуская рукав. — Но не знаю, будет ли от меня прок в сражении, когда Ургул совсем угаснет. Та-а, когти Каимы… надеюсь, мы не опоздаем, Фрисс. Очень надеюсь.

Речник потыкал шестом в воду, но дна не нащупал, только что-то крупное шарахнулось от плота, и по тёмной реке разошлись круги. Алсаг уже уснул, вытянувшись во всю длину на панцире Флоны, и Нецис спал рядом с ним, согревая холодные руки на мохнатом загривке хеска. Фрисс бросил поверх панциря спальный кокон, но внутрь забираться не стал — устроился на нём, как на толстой подстилке. Луны то выплывали из-за тёмных ветвей, то скрывались в листве, вода в их свете казалась серебристо-лиловой.

«Шестилуние,» — нахмурился Речник, накрывая голову циновкой. «Много света в небесах. Опять приснится какой-нибудь бред…»

…Он рванул на себя рычаг и впечатался спиной в спинку кресла, уходя стрелой в небо, и в тот же миг от страшного грохота заложило уши. Огромное, как гора, здание — блестящая пёстрая глыба с тысячью прорезей-окон — падало, как подрубленное дерево, распадаясь на лету в мелкое крошево, и корабль, уносящий Фрисса из-под камнепада, дрожал и хрустел под градом осколков. Коротко пискнула холодная коробочка, намертво вцепившаяся в висок, Фрисс, ни о чём не думая, толкнул рычаг направо, пропуская мимо огромный кусок стены. Чуть-чуть он разминулся с серо-зелёным небесным кораблём, вылетевшим из вихря обломков, коробочка снова пискнула, Речник благодарно кивнул, вдавливая в панель светящуюся кнопку. Четыре корабля миновали оседающий дом невредимыми, Речник на мгновение замер в воздухе — что-то его тревожило — и тут же в висок впились ледяные иглы. Тёмная сталь, разрисованная лиловыми зигзагами, мелькнула в пыли, и корабль отлетел в сторону, подброшенный взрывной волной. Отчаянный писк вонзился в ухо отточенной иглой — тот «зелёный», что летел слева от Речника, падал вниз, на высоченные дома, беспомощно кувыркаясь в воздухе, вырванное из корпуса крыло летело отдельно, из развороченного корабля валил чёрный дым.

Череда коротких вспышек сверкнула слева, корабль закачался. Фрисс не знал, как у него получается стрелять, и к чему приделано это оружие, но оно работало — и почти невидимые, но смертоносные лучи впивались в тёмно-серую броню чужого корабля. Он, окутанный густым паром, скользил вдоль крыш, то и дело ныряя за «вершины» домов-гор. Два зелёных корабля мчались следом. Он вынырнул снова, под тревожный писк Фрисс рванул рычаг вбок, и ремни впились в его тело — звездолёт завалился набок, перекувыркнулся, пропуская над собой осколки и жар… Что-то щёлкнуло под днищем, серый хвост, мелькнувший за домом, вздрогнул, красное пламя расплескалось по нему и опало, оставив дымное облако.

«Уходит!» — промелькнуло в голове вместе с пронзительным писком железной коробочки. Серая «рыба» со странно выгнутыми «плавниками», окутанная дымом и озарённая вспышками, выскользнула из-за рассыпающегося дома, чиркнула парой лучей по устоявшим зданиям и помчалась, набирая скорость, куда-то в сторону. Зелёные корабли летели следом, Фрисс развернулся — писк усиливался, Речника звали, и медлить было нельзя.

Он выстрелил ещё раз — теперь враг был на виду, и неизвестный, но мощный снаряд взорвался чуть в стороне от его крыла, крепко встряхнув его. «Серый» ответил веером белых лучей, и Фрисс оказался в тумане — стекло перед его лицом оплыло, вздуваясь пузырями. Он прибавил скорости, но враг как-то внезапно выскользнул сбоку, разворачиваясь кверху брюхом. Что-то грохнуло позади. Железная коробочка пищала непрерывно, Фрисс стиснул зубы — в полосе зеркального стекла, не затронутой жаром, отражались разлетающиеся в небе обломки зелёного корабля.

— Назад! — крикнул он, сам не зная, с кем говорит. — Этот — мой!

«Понял!» — скрипнул в ухе незнакомый голос. Впереди уже не было зданий — только серо-жёлтая равнина, дым и пылевые облака, и тёмный корабль с дымящимся хвостом. Он резко ушёл вправо, но Фрисс не замешкался — луч ударил в чужое крыло. Враг был уже близко, и дымовая завеса ему не помогла — броня вскипела и брызнула во все стороны.

Ещё два луча промчались мимо, что-то задымилось внизу. Серый корабль, дымясь и раскачиваясь, резко развернулся на месте. Фрисс изумлённо мигнул, прижался к панели вместе с рычагом, утопленным в пол… но глыба оплавленного металла летела в лобовое стекло, и мгновение спустя Речник обнаружил, что корабля вокруг него уже нет. Перепончатые крылья, выпирающие из боков, несли его, и он неуклонно приближался к земле. Затылок раскалывался от боли, в глазах то и дело темнело.

«Не-ет!» — крикнул кто-то на грани слышимости, Фрисс вскинулся — что-то заставило его обернуться. Вдали, над туманными очертаниями города, поднималось огромное свинцово-серое облако, за ним — второе. Горячий ветер хлестнул по лицу, выжимая слёзы из глаз.

— У-о-о-ой! — взвыл Речник, до боли в пальцах сжимая бластер. Как оружие попало в его руки, он не знал, да и не задумывался. Затылок по-прежнему болел, раскалённый обруч стиснул виски, сердце билось гулко и часто. Что-то страшное случилось, чего-то нельзя было допускать — но он допустил, и теперь всё потеряно…

Сопло бластера на миг вспыхнуло. Фрисс выстрелил раньше, чем его глаза увидели цель — руки действовали сами по себе и не вполне ему принадлежали. Но теперь он видел рослую фигуру в тёмно-синем комбинезоне, видел и лиловую эмблему из двух изогнутых линий на спине. Его враг уже был у самой земли, далеко в стороне от догорающих кораблей. Он упал тяжело, подвернув ногу. Фрисс, скрипнув зубами, вскинул бластер, но щелчок крыльев на боках заставил забыть об оружии. Он сам уже падал, и пыль облаком окутала его — здесь её было слишком много… и камень, попавший под колено, заставил Речника вскрикнуть. Что-то полыхнуло в пыли — тот, второй, опомнился раньше. На щиток, закрывающий глаза, потекло что-то мутное и дымящееся, Фрисс пригнулся, подбирая бластер, и выстрелил наугад.