Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Высоко над головой вспыхнула яркая вспышка и, покачиваясь на парашютике, осветила все вокруг желтовато-бледным светом. Стало видно и парк, и склад ГСМ, и даже далекие склады РАВ.

— Стой здесь, покури пока, — напутствовал меня Мирон, минут через пять дашь вторую ракету. Та смена к тебе сейчас сама подойдет.

Дембеля исчезли в темноте, а я полез за сигаретами. Ракета горела почти минуту, позволяя уходящим видеть дорогу, которую, впрочем, они за два года успели изучить на память. Минут через пять подошли часовые из парка, чуть позже — часовой с ГСМ. Я запустил вторую ракету, освещая дорогу до складов РАВ. Не успели подошедшие докурить, как вернулись двое с седьмого и восьмого постов. Все пять человек были в сборе. Прошло совсем немного времени, смена постов была произведена быстро и без шума, без излишней уставной педантичности и можно было возвращаться в уютную караулку. Вместо того, чтобы добросовестно и честно топать четыре километра пёхом, мне пришлось отойти от караулки всего метров на пятьдесят — до того самого места, где мы с дембелями заступившей на посты смены взрывали косяки.

«Нет! Все-таки не зря дембеля — дембеля. Они умнее. Они знают как быстрей и лучше. Дембелей надо слушаться», — решил я про себя.

Сменившиеся дембеля зацепили с собой в спальное помещение термос с бражкой и теперь угощали себя и своих однопризывников. Свет там никто так и не включил и в темноте мигали красные точки сигарет, слышался хохот и бульканье разливаемой браги. Хмельной дух стоял на всю караулку. В комнате бодрствующей смены за столом сидел Барабаш и лениво перебирал костяшки домино. Может, ему и хотелось выпить, но помначкару лучше оставаться трезвым.

— Будешь играть в нарды? — пригласил он меня, когда я вошел.

— Я не умею.

— Чего там уметь? Самая мудрая игра… после перетягивания каната. Примерно столько же мозгов требуется. Смотри: у тебя и у меня по пятнадцать шашек. Ты свои гонишь отсюда — сюда. Вот тут у тебя «домик». Твоя задача — загнать все свои шашки в «домик» и потом «выбросить» их. Вот и все.

Игра показалась мне простой и соответствующей моему уровню развития. Я сел за стол и мы с Барабашем стали по очереди бросать зарики, передвигая по доске шашки. Мимо нас в спальное помещение прошел Мусин.

— А-а! Товарищ прапорщик! Давайте с нами, — пригласили его дембеля. Послышалось бульканье.

— Нет, мужики. На службе — не пью. И вы тоже, смотрите…

Голос Мусина не был ни злым, ни возмущенным. Будто так всегда и надо было, чтобы солдаты, находясь в карауле, распивали брагу и старший прапорщик давно привык к таким картинам.

— Товарищ прапорщик, — успокоили его из темноты, — вы же знаете: старый воин — мудрый воин.

— Смотрите, — повторил Мусин и вышел из темной комнаты.

Он остановился возле нас и некоторое время смотрел за игрой.

— Эх, растяпа, — несильно, по-отечески вмазал он мне подзатыльник, — кто же так играет? Смотри: он тебе уже «марс» поставил. Барабаш!

— Я, товарищ прапорщик, — откликнулся мой партнер не прерывая игры.

— Я пошел отдыхать, остаешься за старшего. После двенадцати помдеж придет проверять — разбуди меня. Вопросы?

— Никак нет, товарищ прапорщик. Все ясно. Отдыхайте.

— Ну, вот и отлично.

Мусин ушел спать, а наша игра закончилась тем, что Саня «выкинул» все свои шашки, а я половину своих даже не успел загнать в «домик».

«Марс».

— Хреново играешь, — оценил Барабаш и глянул на часы, — время. Выводи людей на посты.

И в этот раз я развел дембелей по постам таким же манером: отошли метров на пятьдесят от караулки, выкурили два косяка, я выстрелил осветительную ракету, минут через пять — вторую и, дождавшись дембелей с дальних постов, вернулся обратно в караулку. Рыжий вернулся позже меня и был очень удивлен той скоростью, с какой я развожу свои пять постов.

— Уметь надо! — объяснил я ему.

В самом деле, если Рыжему при разводе постов приходилось делать по полку круг длинной побольше километра, то мой маршрут был гораздо короче. Завидев ракету, дембеля снимались с постов чуть ли не бегом и времени на развод уходило совсем мало — только чтобы дождаться двоих со складов РАВ.

Однако время шло к полуночи и надо бы было поспать. Наркотический яд туманил голову и меня клонило ко сну. Но не судьба была мне поспать в эту ночь. Я зашел в спальную комнату и лег на свободный топчан. На соседних топчанах у дембелей во всю шло веселье. Термос мало помалу пустел, брага плескалась по кружкам и разговор клеился. Вспоминали свой первый год службы и свое «духовенство». Называли фамилии дедов, которые давно уволились в запас и уже второй год вкушали прелести гражданской жизни. Дайнека травил о том как он полез за бензином для зажигалки.

Обычное дело: привязал к зажигалке нитку, открыл бензобак, сунул в него зажигалку, дождался, пока вата пропитается как следует, вынул зажигалку и аккуратно ее вытер. Вот только к тому бензобаку был сверху привинчен КАМАЗ.

Для тех, кто не понял, поясню: дизель. На солярке работает. Никакого бензина в нем отродясь не было. Зажигалка, разумеется, была безнадежно испорчена, а сам Дайнека был нещадно бит дедушкой, пославшим непутевого духа ее заправить. Мирон, было вставил слово о мыслительных способностях Дайнеки, но Дайнека, не сбившись с дыхания, тут же вывалил историю о том, как сам Мирон полтора года назад прикуривал от трассера.

Спички в полку были в большом дефиците и, если появлялись в магазине, то моментально разлетались. Прикуривали кто от чего. Дедушки и черпаки от зажигалок, которые передавались из поколения в поколение, пока не ломались. Были даже приспособления из двух коротких проводков и маленькой спиральки от электроплитки. Концы проводков вставлялись в розетку, спиралька моментально розовела и можно было прикуривать. Такой способ требовал известной сноровки: если недодержать — спираль не нагреется, если передержать — перегорит. Духам прикуривать было не от чего: откуда у них зажигалка? Не заслужили еще. Поэтому, духи чаще всего прикуривали от трассеров и каждый дух носил с их собой в кармане. Немного, штук шесть. Если зубами вытащить пулю из гильзы, а из самой гильзы высыпать порох, то, вставив пулю обратно острым концом внутрь, получали удобное средство для прикуривания. Теперь следовало сильно постучать по трассеру чем-нибудь тяжелым и твердым: молотком или даже булыжником. Трассер воспламенялся, горючий заряд выгорал, накаливая пулю до бела и от нее могли прикурить три человека. Четвертый не успевал: гильза от пули нагревалась и начинала жечь руки. Приходилось срочно ее выбрасывать.

Дело, в общем-то, не хитрое — от трассера прикурить. Если тебе перед этим объяснят — как. Еще лучше, если покажут. Но Мирону никто ничего не показывал. Полтора года назад, когда Мирон был еще духом и служил в полку первый месяц, кто-то из дедов послал его прикурить. Мирон оббегал весь батальон, но спичек ни у кого так и не нашел. Тогда ему кто-то подсказал:

— Чего ты маешься? Прикури от трассера, как все люди.

Сказано — сделано.

Мирон пошел в оружейку, взял свой автомат, зарядил его одним единственным (молодец — хватило ума!) трассирующим патроном, вышел из оружейки и тут же, между палаток, выстрелил себе под ноги. Трассер вошел в грунт и Мирон принялся копать ямку, чтобы добраться до него и прикурить.

Война, конечно, войной, но выстрел в самом центре расположения полка да еще и средь бела дня — происшествие чрезвычайное. Кто его знает: что это за выстрел? Может, кто-то свел счеты с жизнью. Это еще ничего. Туда и дорога. А, может, кто-то рассчитался с сослуживцем. Это уже хуже: одного в могилу, другого — в тюрьму. На выстрел Мирона немедленно со всех палаток батальона высыпали пацаны и через минуту возле него собралась толпа и смотрела, как он ковыряет землю. Убедившись, что ничего страшного не произошло все разошлись по своим делам, посмеиваясь над «догадливостью» молодого бойца, а деды приказали черпакам провести с Мироном разъяснительную работу и научить его прикуривать как следует. Впрочем, в тот раз, кажется, все обошлось благополучно: получив пару раз по ушам, Мирон сам научился прикуривать и свой призыв научил.