"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

— Эй! — закричал Бишоп.

Ноа вздрогнул. Кеслер смотрела в землю. Лютер напрягся.

Рейносо выглядел больным. Труитт ошеломленно смотрел на них. Он бросил взгляд на Ноа, словно ожидая, что начальник полиции остановит расправу, сделает что-нибудь.

Но Ноа ничего не сделал. Он позволил этому случиться, как и всему остальному.

Второй мужчина отчаянно взвыл. Саттер не дал ему сказать ни слова. Он переместился и выстрелил в него тоже. Тот упал боком на сидевшего рядом с ним парня, который струсил и попытался слиться с бортом грузовика.

— Ты не можешь так поступать! — заорал Бишоп, его лицо побагровело от возмущения.

— Я только что это сделал, — процедил Саттер. — Они убили моих людей. Они умрут за это. Точка.

— Эй, послушайте, — проговорил Хейс, положив одну руку на свой табельный пистолет в кобуре. — У нас есть протоколы. Мы не будем просто…

— Теперь будем. — Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Саттер выпустил два патрона в грудь третьего заложника, молодого парня с козлиной бородкой и в очках, который выглядел так, будто ему самое место в колледже. Больше нет.

Лютер и Кеслер испуганно уставились на красные брызги на снегу. Труитт открыл рот, чтобы что-то сказать, затем повернулся и зашагал прочь. Рейносо последовал за ним, качая головой в отвращении.

— Это неправильно, мужик. Это неправильно.

Лиам изо всех сил старался сдержать свой гнев. Саттер и его люди — настоящие убийцы, но говорить им об этом сейчас или вмешиваться в происходящее опасно — если не равносильно смертному приговору.

Ополченцы значительно превосходили их числом. Кроме того, они уже находились под прицелом Саттера.

Лиам искусен, но он все равно только человек. Он не мог расправиться с сорока бойцами, не угробив себя и Бишопа.

Как только Рейносо и Труитт ушли, Саттер набросился на Лиама.

— О чем, черт возьми, ты думал? Лютер говорит мне, что ты позволил некоторым из них уйти.

— Мы вернулись, — сказал Лиам. — Те, кто убежал, не представляют угрозы.

— Ты не имел права решать! — разъяренный Саттер направился к нему. — Я отдаю приказы, а не ты!

— Я тебе не подчиняюсь.

Его бледно-голубые глаза, утонувшие в мясистом лице, устремились на Лиама. Он смахивал на большого тупого вышибалу, но это далеко не так. В этих устрашающих глазах светилась расчетливая злоба и холодное желание убить.

Саттер судорожно сжал винтовку в руках.

Лиаму хватило и этого предупреждения. Не раздумывая, он выхватил пистолет и прицелился в голову Саттера.

По меньшей мере десять человек Саттера направили оружие на Лиама.

Бишоп отступил назад и прижал винтовку к плечу, целясь в людей позади Саттера. Офицер Хейс сидел на корточках над раненым на стоянке в десяти ярдах от него. Он вскочил на ноги, доставая свой табельный пистолет.

Саттер направил оружие в грудь Лиама.

— Так вот как ты хочешь сыграть в эту игру?

— Я не играю ни в какие игры. А ты?

— Я могу убить тебя!

— Убей меня, и ты совершишь самоубийство. — Напряжение гудело в воздухе. Каждый мускул натянулся, Лиам приложил малейшее усилие к спусковому крючку. Если бы Саттер хотя бы вздрогнул, он бы его прикончил.

Тогда люди Саттера прикончат и Лиама. Плюс Бишоп и копы.

Результат равнялся нулю.

— Стоп! — Ноа встал между ними, размахивая руками. — Опустите оружие.

Ни один из мужчин не сдвинулся с места.

— Мы победили отчасти благодаря Лиаму. — Лютер все еще находился у грузовика, стоя над телами убитых. — Трое из нас оказались в окружении, а эти двое смогли нас освободить.

Кеслер пнула ногой кучу снега.

— Они убили четверых из них. Они хорошие солдаты. У них есть полезные навыки. Особенно у Коулмана. Он совершил несколько безумных выстрелов.

— Он должен присоединиться к нам! — воскликнул ополченец.

— Нам бы и пастор не помешал. — Молодой чернокожий парень с усами и прыщами на лбу подтолкнул локтем мужчину рядом с ним. — Чтобы искупить наши грехи, верно?

Несколько человек засмеялись.

Лиам стиснул челюсти. Гнев накатывал на него волнами. В груди бушевало отвращение. Он чувствовал себя грязным, просто находясь рядом с этими животными.

Ему нужно срочно убраться отсюда. Он хотел принять долгий, горячий душ. Да пусть даже холодный.

— Опусти автомат, Саттер, — произнес Ноа. — Тебе не о чем спорить с Лиамом Коулманом.

— Черта с два, — прорычал Саттер. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. У меня два пропавших солдата. Этот шутник имеет к этому отношение.

— Мы на одной стороне! — воскликнул Ноа.

Саттер фыркнул.

— Я все еще начальник полиции. Твой долг — подчиняться мне.

Глаза Саттера вспыхнули злобой, но он колебался. Глава ополченцев не из тех людей, которые позволяют оскорблению остаться незамеченным, но он не был идиотом.

Одно дело — убить человека в темноте, скрывая это действие ложью и полуправдой. Совсем другое — убить его средь бела дня на глазах у свидетелей, включая полицейских. К тому же, Лиам только что спас нескольких его людей.

Сейчас не время, Саттер знал это.

— Опустите оружие. Сейчас же, — приказал Ноа. — Я говорю от имени Розамонд.

Саттер усмехнулся, но повиновался. Ополченцы последовали его примеру.

— Не будь в этом так уверен.

— У вас есть раненые, о которых нужно позаботиться, — ровно произнес Ноа. — Мы займемся вашими пропавшими людьми завтра, после того как восстановим пограничные патрули в городе и укрепим наши блокпосты и протоколы безопасности.

Саттер не сводил глаз с Лиама.

— Мы еще не закончили. Думаю, ты это знаешь.

Лиам не удостоил его угрозу ответом. Но и не отвернулся от него. Матиаса Саттера опасно недооценивать.

Саттер крикнул остальным своим людям, повернулся и направился к ожидавшим их снегоходам. Пятеро ополченцев направились к блокпосту через мост. Пара человек занялась телами, а остальные последовали за Саттером, вероятно, направляясь обратно в «Винтер Хейвен».

Заметно расстроенный Бишоп, нахмурив брови, повернулся к Ноа.

— Ты только что позволил ему убить трех человек. Что с тобой не так?

Ноа вздрогнул.

— Они — враги. Они на нас напали. Они заслужили это.

— Уверен? Ты знаешь, кто они или почему пришли?

— Это не имеет значения.

— Конечно, имеет! Кто главный, ты или Саттер?

Лицо Ноа омрачилось.

— Мы закончили.

— Какова цена хорошего копа в наши дни? — мрачно спросил Бишоп.

Ноа вскинул голову. Что-то мелькнуло в глубине его глаз, затем он пробурчал.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Тогда просвети нас.

— Не лезь в это, Бишоп.

— Или что?

Ноа покачал головой.

— Я больше не смогу тебя защищать.

— Я никогда не просил тебя об этом.

Ноа уставился на них, словно не узнавая. Он был высоким, хорошо выглядящим мужчиной, по-прежнему подтянутым и спортивным — хотя его лицо становилось все более изможденным с каждым разом, когда Лиам его видел.

В глазах Ноа Шеридана появилась пустота. Что-то такое, от чего Лиама пробирало до глубины души. Какую цену пришлось ему заплатить, чтобы пойти против своих принципов, против всего, чему он присягал, готовясь служить и защищать?

Кем бы ни был Ноа до катастрофы, он превращался в нечто иное. А может быть, семена всегда присутствовали в нем, заложенные глубоко, ожидая, когда они прорастут в нечто ядовитое.

— Это не ты, Ноа, — с болью в голосе выговорил Бишоп, из последних сил пытаясь достучаться до своего друга.

Но Ноа оставался недосягаем. Его жесткий взгляд переместился на Лиама. В нем что-то сверкнуло. Что-то темное и уродливое.

— Ты не знаешь меня. Ты ничего не знаешь.

Не говоря больше ни слова, Ноа Шеридан повернулся и пошел прочь.

Глава 7

Розамонд

День сороковой

Розамонд Синклер сидела в кожаном кресле за роскошным письменным столом из красного дерева в своем кабинете и с нетерпением ждала.