Дорога домой - Кассандра Скай

— Лучше с ним не спорить, — Хвель состроил кислую рожицу. — Советник второго министра! Откажешься, он тебе будет полвечера подробно и аргументировано разъяснять свою правоту и твое заблуждение… Зануда!

— От зануды слышу! — моментально откликнулся Сальчек, садящийся за стол в углу. — Ты его не слушай, Ярэн. Студиозусы, они все без дела языком треплют.

Ярт, до этого с умилением взиравший на их шутливую перебранку, так напоминавшую прежние, всем корпусом развернулся к Хвелю и с живым интересом воззрился на друга:

— Неужели поступил?!

— Да. Через полгода после твоего отъезда, — Хвель смущенно кивнул. — Все равно заниматься было нечем.

— Зато теперь занят по самую макушку. Высшая Школа при Дворе, — сквозь ехидство в голосе Сальчека сквозило явное уважение. — Так-то вот, Ярэн… А ты чем занимался все это время?

Ярт слегка пожал плечами:

— Так. Бродил по всяким местам. Учился всему понемногу. Родных своих отыскал — семью матери…

— А та Эльфийка, с которой ты уехал? — нетерпеливо поинтересовался Мару. — С ней что?

— Да уж, расскажи, — поддержал его Хвель. — А то мы тут долго спорили, повезет тебе на этот раз или нет. Она произвела впечатление весьма недоступной особы.

— Она моя жена, — чуть помедлив, ответил Ярт. — Хотя мне действительно пришлось туго. Она — не наши девчонки.

— Это точно, — Сальчек утвердительно кивнул и слегка прищурился. — И что она в тебе нашла?

Ярт несколько мгновений изучал свою чашу, а потом негромко проговорил:

— Я люблю ее, Шеки. Очень люблю. Она научила меня тому, что такое — настоящая любовь. Мне никто не нужен кроме нее. С нашей первой встречи. За это время я видел немало красивых девушек; некрасивых Эльфиек, на мой взгляд, не бывает вообще, но ни одна из них не может сравниться для меня с Пламенем. И Фэль знала об этом… И к тому же, мы с ней были связаны еще до моего рождения. Мы должны быть вместе. Это судьба.

Ребята слегка недоуменно смотрели на него. А потом Мару осторожно кашлянул и спросил:

— А как Инри? Почему он не приехал?

— Инри? О! — Ярт ухмыльнулся, уходя от печальной темы. — Инри у нас тоже женился. Тоже на Эльфийке. Красавица! Почти как Фэль… А приехать не смог, потому что у них вот-вот первенец должен родиться. А может, уже и родился.

— А у нас с Нэритэ скоро второй появится, — с гордостью похвастался Мару, и в его голосе Ярт уловил тень превосходства.

— Поздравляю, — он лениво улыбнулся и чуть прищурился, глядя на друга. — Добился все-таки? Привет ей от меня передавай. Скажи, что было бы побольше времени, я и лично зашел бы. А так, к сожалению, не успеваю.

— А в чем проблема? — поинтересовался Хвель, разливая вино. — Разве ты не насовсем?

— Очнись, — Сальчек насмешливо приподнял брови. — Сомневаюсь, что Ярэн здесь хоть одно лишнее мгновение задержится. Его там ждут, — он неопределенно мотнул головой, — за Границей. Верно ведь?

— Верно, — Ярт кивнул. — Ждут. И очень. Сюда я по делу приехал. Во-первых, маму увезти к ее семье. А во-вторых, мне тут нужно одного знакомого паренька отыскать… Кстати, может, вы что-нибудь знаете? Он сюда около трех лет назад приехал, если я не ошибаюсь. Тогда ему пятнадцать было, ростом примерно с Данни, костлявый, волосы светлые, выгоревшие, чуть ниже ушей, глаза зеленовато-карие, весь в веснушках. Зовут Варрихом, он из Степей… Короче, скорее всего, пришел с каким-нибудь караваном из Ипри… Ничего не слышали о таком?

Мару и Сальчек отрицательно помотали головами, а Хвель задумчиво потер подбородок:

— Варрих, говоришь?

— Слышал что-то? — Ярт с надеждой воззрился на него.

— Да так. Есть у нас тут один побродяжка, — Хвель чуть свел брови. — Не знаю, когда он тут появился и тот ли, что тебе нужен, но его тоже Варрихом звать. Я знаю, потому что у меня родители с ним водятся. Он, видишь ли, в лошадях хорошо разбирается, хоть и чокнутый. Они его, как родного, любят. Отец даже пытался его в наш дом перетащить, да тот наотрез отказался. Он сейчас у причалов живет, недалеко от побережья. А к нам ходит с лошадьми повозиться. За этим дурачком даже Буян — помнишь такого, наверное, — как привязанный ходит. Будто собачонка. И никого больше к себе не подпускает.

— А почему дурачок? — поинтересовался Ярт, абсолютно уверенный в том, что нашел кого надо.

— Да потому, — Хвель рассмеялся. — Ну, как его еще называть, если он каждое полнолуние бегает по побережью и рассыпает по песку яблоки. И объясняет это тем, что хочет поймать коня Королевы Ночи. Мол, они у нас пасутся.

Сальчек сочувственно покачал головой и хмыкнул:

— Ничего, бывает хуже. Я и не такое слышал.

— Это, наверное, он и есть, — задумчиво проговорил Ярт. — Степняки лучшими коневодами считаются. Ездить начинают раньше, чем ходить. С редкими конями им не удается общего языка найти… Как бы мне его повидать? Говоришь, у причалов живет?

— Да ты лучше сразу на побережье иди, — посоветовал Мару, уплетая жаркое. — Сегодня же аккурат полнолуние.

— Ты прав, — Ярт задумчиво поболтал чашу в ладони и обвел друзей взглядом. — Ну, а чем еще вы тут занимались без меня? Помимо того, что женились, поступали в Высшие Школы и надевали высокие цепи?..

Попойка была веселой. Почти как раньше.

Почти.

Все же в этом веселье чувствовалась некоторая скованность. Особенно после того, как Ярт поведал историю своих приключений.

Ребята украдкой разглядывали кончики его ушей, косились на улегшегося под столом волка, и мелькала в их глазах тень какой-то затаенной печали и грустного недоумения. И видно было по ним, что за эти годы многое переменилось.

Слишком многое.

Нет, позови он их за собой, друзья вскочили и пошли бы. Ощущалась в них внутренняя тяжесть от тихой жизни. Усталость от высокого поста, постоянной учебы, от капризов любимой жены…

И все-таки Ярт чувствовал, что прежних отчаянных ребят уже нет. Что Вэль успел навесить на них свои цепи, и скинуть их они уже не смогут. Не смогут уйти, не раздумывая и не оглядываясь. Как бы им ни хотелось, но Хвель всегда будет помнить, что он студент Высшей Школы, Сальчек, даже уйдя, не забудет вкус власти, который познал будучи советником, а Мару… А Мару трепетно и нежно любит капризулю Нэритэ. Давно любит. И детей тоже. Да, он заметно устал от шума и ответственности, наложенных семьей, но жизни без семьи уже не мыслит.

Разве что вот Данни, тихий малыш Данни… Но по нему видно, что он до сих пор не может (или не хочет?) принять перемен, случившихся со старым Яртом. Не чувствует прежнего безграничного доверия к вернувшемуся. И это остановит его надежнее любых запоров.