Рождённый в сраженьях... - Михаил Каштанов

— Что-то подобное я и ожидал услышать. Правда, не думал, что все уже так запущенно. Что еще?

— Разрешите. — Попросил слова Новиков, — Может быть не совсем верно ориентироваться только на потенциал Германии? В Штатах есть тоже очень интересные разработки, особенно в области обработки металлов, приборостроении и производстве двигателей. Стоит и у них взять все лучшее, чтобы ни пришлось изобретать велосипед.

— Это очень дорогое удовольствие.

— Время дороже.

Фрунзе, по ходу разговора делавший карандашом пометки в своей знаменитой во всей армии записной книжке, отложил карандаш и помассировал пальцами виски.

— Шесть лет. Пусть даже пять. Но не исключено что и больше. А сколько времени потребуется на доводку вашей машины, товарищ Гинзбург?

— Года три — четыре.

— Какие проблемы могут возникнуть здесь?

— Да те же самые, товарищ нарком. Станки, оборудование, специалисты.

— Думаю, что это все решаемо.

Фрунзе встал из-за стола, оперся руками на спинку стула. Внимательно посмотрел на замерших в ожидании Богданова, Новикова и Гинзбурга.

— Прошу вас, товарищи, тщательно сформулировать свои сегодняшние замечания и предложения. Предложения должны быть максимально конкретные. Все изложить на бумаге. Расчеты. Потребности. Словом — все. Сколько времени вам потребуется? Трех суток хватит? Хорошо. В ближайшие дни состоится заседание СНК. Будьте готовы выступить и отстоять нашу точку зрения. Благодарю вас за хорошую работу.

Фрунзе крепко пожал руки Гинзбургу и Новикову.

— До свидания товарищи. Семен Александрович, транспорт за вами закреплен. А вот товарищу Новикову придется поездить на своем наградном авто. Не забудьте получить ключи у секретаря. А вы Семен Ильич, — Фрунзе придержал за плечо Богданова — задержитесь. Нам еще надо с вами поработать.

У дверей кабинета наркома тепло попрощались. Гинзбург торопливо зашагал по коридору, а Новикова порученец повел во внутренний двор. То, что это его личный автомобиль Новиков поверил не сразу. Вытянутая, стремительная даже по своим формам машина. Длинный капот, скрывающий под собой огромный, мощный двигатель. Блеск хромированных деталей и застывшей в полете над капотом стилизованной птички с поднятыми во взмахе крыльями. Чудо, цвета кофе с молоком — «Хорьх» шестисотой серии. Дверь закрылась с легким, мягким щелчком. Нежным зеленоватым цветом осветились диски приборов. Мотор заработал настолько тихо, что привыкший к реву и грохоту Новиков, было даже, подумал, что что-то сломалось. Яркие, желтоватые снопы света из фар. Мимо проплывают створки ворот. Поворот на право. Машина стремительно набирает скорость по пустым в этот вечерний час улицам. Прохладный ветерок через открытое окно влетает в салон, треплет волосы, остужает горящее лицо. Сейчас бы за город. Испытать всю скрытую мощь мотора, недаром на спидометре цифра сто шестьдесят. Но сегодня не получится. Надо хорошо отдохнуть. День был длинным и тяжелым, а назавтра еще работать и работать.

Результатом совещания Фрунзе был доволен. «Не зря пригласил Новикова. Молодой, принципиальный, еще не растерявший задора и желания драться за свои убеждения, к тому же действительно способный мыслить быстро и нестандартно командир нравился Фрунзе. И на совещании вел себя соответственно. Разворошил всех и помог быстрее принять нужное, столь необходимое сейчас решение. Неокрепшая экономика страны не могла позволить такой роскоши как выпуск заведомо слабой, но от этого не мене дорогой, боевой техники. Надо было сосредоточить все усилия на перспективных разработках, надо. Но и оставлять армию без более-менее современного вооружения тоже нельзя. После переговоров с фон Сектом появилась реальная возможность использовать германские разработки. Даже принять в них непосредственное участие, что позволит значительно сократить время на развертывание производства выбранных образцов в СССР. Наверное стоит послать туда не только инженеров и техников но и военных, того же Новикова да и не его одного. Пусть посмотрят. Все что увидят полезного возьмут на заметку. У немцев поучиться не грех. Главное чтобы со своими советами там не лезли. И без того ситуация в Германии не простая и отношение к нашим специалистам весьма разное. Нужно время чтобы привыкли, что бы поняли, что более надежного союзника, чем Россия у Германии нет и что мы им нужны больше чем они нам. Время, опять время! А его катастрофически не хватает. Сталин прав. Тысячу раз прав. Ни один народ не сможет долго выдержать такого напряжения, как русский, но и у него есть предел. Необходимо дать хотя бы несколько лет передышки. Дать людям почувствовать результаты своего труда. Тогда они смогут с новыми силами взяться за чудовищно тяжелую работу. Время. Где его взять? Как выиграть несколько лет, месяцев, даже недель. И еще, это постоянное ощущение, что они чего-то упустили, не успели, недоглядели. Когда брали власть, когда рвали жилы на Гражданской, все казалось, что вот победим и многое придет само. Весь мир увидит торжество идей социализма и мировая революция не за горами. А на самом деле… Мы не только подали пример, но и напугали западный мир. Причем не столько победой социализма, сколько выпадением России из сферы влияния британского мира. Оказалось, что они способны пойти на все, поддержать любые, самые гнусные идеологии и течения лишь бы они были направлены против России. Демократия по западному, оказалась просто красивой оболочкой, за которой скрывается по настоящему страшная звериная сущность — готовая на любые преступления, как против России, так и против своего народа.

Да и в самом СССР все далеко не просто и радужно. Слишком велика инерция, слишком тяжек груз прошлого. Мещанство — самый страшный враг. Нет, мещане ни в коем случае не противодействуют власти явно, боже упаси! Но им собственно на все, что не касается собственного благополучия, глубоко наплевать. А вот этого самого, личного благополучия, они готовы добиваться любой ценой — лгать, приспосабливаться, «вертеться». И нельзя за это судить. Можно только терпеливо и последовательно воспитывать, пытаться менять сознание. Этому нельзя потакать, но и нельзя не учитывать. Хорошо, что вовремя поняли, нельзя требовать от людей братской любви к мировому пролетариату, убивая в них любовь к своей Родине, к её истории и культуре. Ломать — не строить! Наломали дров, наломали. Теперь выправляем, спасаем то, что можно. Но этого мало, нужно идти дальше. Нужно, жизненно необходимо, научить большинство людей чувствовать ответственность не только за свои дела и поступки, не только за свою семью, но и за свой завод или колхоз, за свой город, за всю страну, наконец! А сколько в последнее время повылезало из каких-то темных углов и щелей, всевозможных подлецов и приспособленцев! Эти страшны своим разлагающим, как трупный яд, влиянием везде, а в армии особенно. И неизвестно, кто страшнее и опаснее они, или враги явные, которых тоже немерянно.