Ведьма в погонах - Мика Ртуть

Глава 9. Как ведьма поддается на уговоры и провокации

– Ведьма-а-а-а! – радостно взвыл Колобок.

– А-а-а-а! – не менее громко, но куда менее информативно ответила я.

– Все, я теперь твой, а ты теперь моя, – бормотал хлеб, перекатываясь ко мне на колени и, похоже, пытаясь спрятаться.

– В смысле?!

– Фамильяр я теперь твой. Ты отведала моей плоти, а я попробовал твоей крови. Кстати, группа четвертая, резус отрицательный. Мы теперь связаны навечно, ведьма. Повезло тебе. Я – Колобок. Очень приятно познакомиться.

Меня замутило. Интересно, а можно ли как-то… так сказать, отторгнуть эту самую плоть?!

– Связаны-связаны! – словно прочел мои мысли Колобок. – Даже не думай рвануть в уборную, все же это священное таинство ритуала, а не испорченный обед! Я же не плююсь, хотя руки ты явно не мыла и, может, даже в носу ими ковыряла!

Боги, мы знакомы всего минуту, а я уже хочу его придушить!

Во рту стоял привкус полусырого хлеба. Тот, кто лепил и выпекал этого колобка, явно пожалел и соли, и сахара, и маслица – мука и вода. Да еще и не пропечено нормально! Гадость!

– Ничего подобного, – нагло подслушал мои мысли новоиспеченный фамильяр. – Дед еще дрожжи добавил.

Так вот откуда этот вкус перебродившего сока. Я собралась проявить чудеса ловкости и отправить ушлое хлебобулочное изделие в кратковременный полет, когда на пороге таверны нарисовался оборотень. Явно ж по его душу явился – не запылился. Какой настырный гад!

Распахнув дверь с ноги, Мин оглядел местность, принюхался, ухмыльнулся и направился ко мне. Колобок у меня на коленях завозился и попытался залезть под широкую юбку платья. Трус несчастный. Как колобродить, он первый, как отвечать – за юбками прячется.

– Привет, милашка, вот я тебя и нашел, – подмигнул наглец и, бросив кожаный плащ на соседний стул, без спросу уселся за мой столик. – Это судьба, детка.

Вот незадача! Проклинать нельзя, посылать нельзя, вдруг он связан с похитителями и просто присматривает очередную жертву в виде невинной глупенькой ведьмочки? А я как бы уже на службе. Главное – не переиграть!

– Здесь занято!

– Вот теперь занято, – во всю пасть ухмыльнулся оборотень. – Откуда будешь, малышка?

– Оттуда, где меня уже нет. С какой целью интересуешься?

– Нравишься. Ты привлекательна, я безумно привлекателен, что время терять?

– А ты мне – нет!

Я гордо вздернула нос, косясь на смеющуюся физиономию. Вот как себя вести с оборотнями, когда они даже пульс мой слышат? Ведь точно не поверит в мою незаинтересованность.

– Недотрога…

Он восторженно цыкнул зубом, принюхался… и попытался цапнуть меня за коленку!

Вилка воткнулась ему в руку сама. Честно. Я тут ни при чем! Я бы не в руку воткнула, а во что помягче. В аппетитную упругую зад... Эй, это мои мысли? Я скосила глаза на колобка, тот ответил мне невинным взглядом. Мой фамильяр – кусок теста с криминальными наклонностями! Что скажет ба?

Оборотень сначала охнул, а потом вдруг тихо утробно зарычал. Колобок, притихший у меня на коленях, затрясся. Я тоже. Я ведь глупая блондинка, мне положено трястись и ахать!

– Ну и страшенный тип! А клычищи-то, клычищи! И блохи, небось, с ворону… – сказала вслух.

И ресницами энергично похлопала. Мне даже не пришлось в роль вживаться, находиться рядом с разъяренным оборотнем было страшно. Мин навис надо мной, сверкая желтыми глазищами с вертикальными зрачками, прорычал:

– Вот ты где, батон черствый! Попался, твар-р-рь… – и шлепнулся. Где стоял.

Мин лежал и смотрел на меня с восторгом. Ну а что? Я не виновата. Нельзя темную ведьму нервировать, тем более, когда я – блондинка. Ну, прокляла нечаянно. Я ж не хотела. Это все от страха!

– Сам ты тварь блохастая, – смело пропищало мучное недоразумение. – Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, и от тебя, пес шелудивый, ушел! К ней! К ведьме! Бе-бе-бе!

– Ты что наделала? – почти жалобно спросил оборотень, пытаясь встать и снова растягиваясь на полу. – Ты хоть понимаешь, что за беду пригрела?

Без толку. Скользким был не только пол, скользким было все, за что он пытался уцепиться. А нечего быть таким скользким типом! И на мою сдобу покушаться! Оно мерзкое, вредное и противное, но уже мое! Сама придушу. Потом.

– А нечего к честным ведьмам приставать, – веско сказала я и подняла колобка над столом. – Вот это – не беда, это колобок. Редкий.

– Единственный в своем роде! – горделиво заявил комок теста.

– Колобок Мурзик!

– Мурзик? – вылупились на меня оба.

– Не нравится? – вздохнула я, поглаживая колобка по румяному боку. – Ну, раз не хочешь, можем расстаться.

И я легонько подпихнула его в сторону окна.

– А я что? Я ничего! – тут же заюлил кругляш. – Мурз – звучит гордо!

– Дрянь редкая, – фыркнул оборотень, даже на полу не растерявший гонор. – Брось бяку, красотка, и помоги мне уже подняться. Пошутили, и хватит.

Оборотень, даже когда просил, все равно был снисходительно нагл. Не люблю. У меня нервы не казенные, и свежи воспоминания об еще одном таком же наглеце.

– Если не будешь тянуть лапы ко мне и моему фамильяру, – поставила условие я.

– Твоему кому? Ох ты, блондинка-а…

Оборотень заржал и предсказуемо покатился по полу.

Первый раз вижу, чтобы от смеха буквально катались. Чем это я его таким прокляла, интересно? Ба всегда говорила, что я – очень талантливая девочка, только ветреная. Права бабуля. Так проклясть не каждая может.

– Аллергия у меня на шерсть, вот и не обзавелась фамильяром до сих пор. Но сейчас свой шанс не упущу, – пояснила я для некоторых смеющихся и ресницами активно похлопала. Играть блондинку, так до конца.

– Вот и катись, блохастый! Катись, кровопийца! Тиран! Узурпатор! Самодур и эксплуататор! – радостно прыгал по столу колобок.

– А ну, цыц! – Я прихлопнула его ладонью. – Веди себя прилично. А то отдам ему, и он тебя съест. Видал зубищи? То-то!

Оборотень, наконец, сообразил, что хвататься за ножки столов и за лавки бесполезно – все скользит, как городская дорога в начале оттепели. И ухватился за мою многострадальную нижнюю юбку. Я гневно завизжала, уцепившись за нее с другой стороны. Мин как-то хитро извернулся и приземлился на лавку рядом со мной. Колобок на всякий случай под лавку закатился. Стакан с компотом, мирно стоявший на столе, лопнул и забрызгал мое любимое платье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍