Дом у кладбища - Джозеф Шеридан Ле Фаню

лежат навытяжку, обратив к луне невидящие глаза и бездумное чело. Доктор Стерк, здесь достаточно свободных уголков, выбирай любой: этот… или этот… а может быть, этот».

И Стерк закрыл окно, вспомнил свой сон и, подойдя к приоткрытой двери, украдкой, но уверенно выглянул наружу; резко захлопнув дверь, он засунул руки в карманы панталон и быстро вернулся к окну; он вновь был готов к трудам и принялся размышлять. Доктор снял со свечи нагар и снова быстро прошелся по комнате, чтобы подхлестнуть свою изобретательность, а потом открыл конторку и сел писать письмо.

«Да, – сказал он сам себе, застыв на мгновение с пером в руке, – это так же верно, как то, что я здесь сижу».

Итак, письмо было закончено. На лице доктора (а все это время его не покидала бледность) появилось подобие улыбки; доктор перечитал письмо и откинулся на спинку стула, снова перечитал – и оно ему не понравилось; он порвал листок.

Стерк оперся на локоть и задумался; он вдохнул две большие понюшки табаку и таким путем обрел вдохновение, схватил перо, взмахнул им и набросал новое письмо – перечитал, одобрил, слегка кивнул, словно говоря: «Пойдет». Сочинение это, едва ли стоившее таких затрат времени и умственных усилий, представляло собой всего лишь нижеследующую короткую записку:

Дорогой сэр! Не окажете ли Вы мне честь посетить мой дом этим утром, когда будете в городе? Я до полудня никуда не собираюсь и надеюсь кратко переговорить с Вами с глазу на глаз.

Ваш нижайший, всепокорнейший слуга

Барнабас Стерк.

Затем он запечатал письмо большой красной печатью – такая, наверное, была бы уместна на жалованной грамоте – с гербом Стерков: кабанья голова вверху, развернутый свиток, а на нем: «Dentem fulmineum cave»[41]. Доктор снова выглянул в окно, чтобы узнать, не занялся ли рассвет: часы остались под подушкой, а ему хотелось скорей начать действовать.

Затем Стерк взошел наверх, пристроил записку, как заряженный пистолет, на каминную полку и нырнул в постель, где предался взволнованным размышлениям; он готов был поверить, что никогда больше не увидит этих грозных призраков: жирных бейлифов, гладкого поверенного с самодовольной ухмылкой и – чтоб ему пусто было – этого желчного судебного исполнителя, прыщеватого, с фиолетовыми щеками и кончиком носа; движущимся кольцом эта публика окружала кровать – один совал повестку, другой мял в руках развернутый пергамент, третий, завладев ключами Стерка, простирал ладонь, готовясь объявить о вызове в суд. Прочь! Стерк нашел заклинание, способное обратить их в бегство; им до него не добраться, он знает, как отделаться от них в один момент, – и я думаю, так оно и было.

Глава XLV

Небольшая репетиция в квартире капитана Клаффа; доверительная беседа между доктором Стерком и мистером Дейнджерфилдом

Миссис Стерк была очень спокойным маленьким существом, но в то же время деятельным, и на ее кротком личике всегда лежала печать озабоченности. Ни свет ни заря она уже вскочила на ноги и помчалась в Королевский Дом; полковница Страффорд, которая была к ней очень добра и покровительствовала всему ее семейству, собиралась, как говорили, сегодня в Дублин, и миссис Стерк решилась обратиться к ней с большой просьбой, поскольку доктор не мог ехать: его лошадь охромела и находилась у кузнеца. Любезная леди согласилась, а сверх того, предложила доктору Стерку место в своей коляске – на случай, если ему понадобится в город. Коляска будет у ее дверей в половине двенадцатого, сказала она.

Близился уже час, когда Барни садился за завтрак; миссис Стерк изо всех сил спешила домой, и тут на дороге ей встретился – кто бы вы думали? – их мрачный очкастый благодетель, Дейнджерфилд, который в обычной отрывистой манере вел беседу со своим спутником – заклятым врагом Стерков, Наттером (выглядел тот, по правде сказать, чернее тучи). Миссис Стерк слышала, как Серебряные Очки произнес:

– Это, как вы понимаете, не более чем мое предположение, мистер Наттер.

Оказавшись в непосредственной близости от Наттера, миссис Стерк была так испугана и потрясена, что ее приветствие вышло несколько неловким; кроме того, инстинкт подсказывал ей, что эти двое обсуждали вчерашнее жуткое событие. При виде миссис Стерк Дейнджерфилд внезапно попрощался с Наттером и пошел с ней рядом в обратном направлении; миссис Стерк пришлось немного замедлить шаг, поскольку всесильный управляющий передвигался не очень торопливо.

– Прекрасное утро выдалось после дождичка, мадам. На холмы любо взглянуть, – Дейнджерфилд указал тростью на противоположный берег Лиффи, – и ниже по реке вид тоже замечательный.

Он повернулся и взмахнул тростью в сторону Инчикора.

Думаю, ему хотелось знать, где сейчас Наттер. А тот удалялся, уставив взгляд в окаймляющие дорогу камни, и касался их тростью, словно считая на ходу. Дейнджерфилд кивнул, и утреннее солнце внезапно двумя молниями отразилось от его очков.

– Я, мадам, выговаривал Наттеру за вчерашнее. Он очень зол на меня, а на вашего супруга зол вдвойне. Мои симпатии на стороне доктора Стерка, и, думаю, можно уже говорить с уверенностью, что в ближайшее время ему, скорее всего, будет предложено место у милорда Каслмэлларда – если ваш супруг в этом заинтересован.

И Дейнджерфилд продолжал идти рядом и затронул в разговоре другие темы, уделив им несколько коротких фраз; у дверей дома Стерков он кратко, но любезно попрощался и, по обыкновению бодро, зашагал к Медному Замку, где его ждал завтрак; вскоре он исчез за углом Мартинз-роу.

– А куда он шел, когда ты его