Москва-Лондон - Ефим Лехерзак

и аристократического Лондона, с превосходно организованной усадьбой, изумительными клумбами, чудо-фонтанами, искусно стриженными деревьями, мраморными статуями работы лучших итальянских мастеров, — все это и очень многое другое на Чипсайде, в Лондоне, в Англии, в Европе и далеко за ее пределами принадлежало неоспоримому, всеми безоговорочно признанному королю всех купцов Лондона и Англии, хозяину и диктатору старой биржи (новую он построит и создаст на совершенно иной финансовой основе лишь через несколько лет, в 1560 году), лендлорду59

и лорд-мэру лондонского Сити с правом взвешивания всех товаров в лондонском порту и самовластным контролем над всей рыночной торговлей столицы королевства сэру Томасу Грешему.

Его дом представлял собой весьма сложное сооружение. Первые три этажа занимали подлинно дворцовые помещения. Широкая мраморная лестница, картинная галерея, парадные гостиная, столовая и рабочий кабинет, библиотека, бальный зал, малые гостиные, спальни, оранжерея и зимний сад, гардеробные, фехтовальный зал с тиром — о, сэр Томас Грешем делал эскиз своего дома сам и, разумеется, позаботился о воплощении своих идей, планов и желаний в жизнь лучше, чем это мог сделать кто бы то ни было другой. Частые и продолжительные поездки в Рим, Венецию, Флоренцию, Париж, Антверпен, Амстердам и многие германские города освежали и обогащали его мысль при работе над проектом.

Подвальный, цокольный и четвертый этажи дома были созданы специально для размещения личной конторы хозяина. В достаточно просторных, хитроумно спланированных и совершенно изолированных помещениях, обставленных по-деловому удобно, рационально, даже с некоторым контор-ским шиком, работали с шести часов утра до пяти часов вечера с четырьмя получасовыми перерывами для отдыха и приема пищи, подаваемой точно в положенное время из кухни хозяина и за его счет, тридцать служащих. Каждый из них к концу своего рабочего дня сдавал четкую, без единого лишнего слова, состаявшиую всего из четырех-пяти пунктов оперативную сводку по контролируемым вопросам в канцелярию личного секретаря и помощника сэра Томаса Грешема мистера Роберта Кау, находившуюся на первом этаже в едином блоке с рабочей приемной и малым рабочим кабинетом

хозяина.

Каждый из этих тридцати служащих контролировал точное и безусловное выполнение всеми подопечными подразделениями и служащими главной конторы в Сити указаний, предложений, распоряжений и приказов сэра Томаса Грешема. Сфера же его деятельности была столь широка и разнопланова, что многие из служащих этой штаб-квартиры первого купца Англии трудились, не разгибая спины, до самого окончания рабочего дня. Оставаться же на работе после пяти часов вечера не разрешалось — или успевай положенное делать в рабочее время, или освободи место тому, кто это может делать лучше и быстрее тебя. Сэр Томас Грешем платил своим доверенным служащим значительно больше, чем другие купцы Англии, но он знал, за что платил, и в конечном счете оставался в неизменном и крупном выигрыше.

А молодые люди и подростки, начинающие самостоятельную жизнь

и мечтающие в будущем стать клерками в конторах самого сэра Томаса Грешема, соревновались в скорости, точности и безопасности доставки в личную контору хозяина и обратно красных фирменных сумок с бумажной информацией: отчеты, справки, сводки, распоряжения, приказы и все то, без чего невозможно было обойтись в таком огромном деле, в головокружительной политической, финансовой деятельностии всех прочих играх сэра Томаса Грешема.

Главная и самая важная особенность организации работы в штаб-квартире состояла в том, что практически никто из тридцати ее клерков не имел ни малейшего представления о сути и масштабах деятельности других. За этим особенно пристально следил сам хозяин, но еще более придирчиво — его личный секретарь и ближайший помощник мистер Роберт Кау. И действительно, в этой громадной и необычной фирме всегда было что скрывать от досужих и любопытных ушей и глаз…

Предметом особой заботы и опеки хозяина являлось подвальное помещение дома. Оно сплошь было выложено из больших квадратных блоков крепчайшего из камней — швейцарского базальта, поверх которого были набиты большие щиты особой прочности железа дюймовой толщины. Все это большое бронированное помещение главного хранилища золота, серебра, драгоценностей, денег, документов, стоивших зачастую много дороже золота, и всего того, что боится посторонних глаз, представляло собой хитроумнейший лабиринт, над устройством которого Грешем работал почти четыре года. Ни один служащий, даже не подозревал о существовании

этого помещения, а уж о входе туда или о выходе оттуда — и тем паче. Выручка со всех концов Англии, Европы свозилась в канцелярию мистера Кау, самым тщательным образом трижды пересчитывалась клерками штаб-квартиры, взвешивалась двадцатифунтовыми дозами и в специальных металлических ящиках вставлялась в точно соответствующие им по размеру гнезда большого металлического шкафа без дверей в особой комнате, больше, впрочем, похожей на каменный мешок, рядом с кабинетом мистера Кау. Поскольку даже он никогда не видел, чтобы кто-нибудь открывал этот шкаф и выносил ящики с деньгами, постольку все близкие к хозяину люди верили в миф о том, будто таинственный и легендарный шкаф был просто без дна. Грешем лишь загадочно и саркастически усмехался, когда подобные россказни доходили до него…

Приемом клиентов и всякого рода посторонних лиц занималась контора Грешема в Сити. Там же была сосредоточена вся оперативная работа по руководству необъятно разросшейся фирмой сэра Томаса Грешема. Рядом распологался и семейный банк Грешемов во главе с дядей Томаса сэром Джоном Грешемом.

Здесь же, в доме хозяина, его штаб-квартире, только раз в месяц, в одно из воскресений, сэр Томас Грешем принимал ближайших своих помощников для конфиденциальной беседы или докладов по особо важным делам. Он считал, что отвлекать их от работы в будний день слишком дорого.

Хозяин рассматривал только стратегические вопросы и проблемы в целом, только идеи и планы на перспективу. Все остальное — к сэру Томасу Одричу, в главную контору Грешема в Сити. К половине шестого вечера мистер Кау должен был исхитриться и положить на стол хозяина идеально лаконичный документ — цифровой отчет всего по пятнадцати пунктам о состоянии дел фирмы на каждый текущий день, составленный на основании данных, полученных мистером Кау от тридцати клерков штаб-квартиры

к пяти часам вечера. Первый, главный и определяющий итог дня, пункт

в отчете мистера Кау — количество наличных денег, поступивших в этот день в кассу фирмы.