Рыцарь света - Симона Вилар

Так, беседуя, они миновали новый Темпл и подъехали к лондонской прецептории в Холборне. Их впустили через ворота внутрь, и командор Осто де Сент-Омер самолично приветствовал их у крыльца. Причем его суровое, аскетически худое и замкнутое лицо неожиданно показалось Артуру знакомым. Да и сэр Осто на какое-то время задержал взгляд на Артуре, и его белесые брови приподнялись к ободу его высокой светлой шапочки.

— Бог вам в помощь, братья! — обратился командор к вновь прибывшим.

— Помоги и вам Господь! — отозвались они.

— Вы проделали долгий путь в ненастье. Входите же и отдыхайте. Вы сейчас прочитаете «Отче наш», а я побеседую с вами завтра, после того как вы встретитесь со своим ангелом-хранителем.

Артур уже научился понимать особые обороты в речах тамплиеров: так, «прочитать “Отче наш”» у них означало перекусить, когда обязательно перед приемом пищи читается упомянутая молитва, а «встреча с ангелом-хранителем» на их языке означала сон. И все это после долгого пути верхом было весьма кстати. Пусть устав тамплиеров и строг, но о членах своего братства они заботились.

С этими мыслями Артур уже хотел войти вслед за другими, когда сэр Осто неожиданно удержал его.

— Так это ты?

— Я, — усмехнулся Артур и даже приосанился.

И тут же рядом возник Ричард Гастингс, напомнил, что писал ранее о новобранце, который надеется стать полноправным членом братства. Командор только кивнул. Но пока Артур поднимался по ступенькам, он ощущал на себе его пристальный взгляд.

Однако ни в этот, ни в другие дни его не тревожили, и, казалось, Осто де Сент-Омер просто забыл о его существовании.

Хотя Артур не был членом братства храмовников, он, как и иные проживающие в прецептории, не имел права выходить за ее пределы. Считалось, что постоянное общение в замкнутом мирке прецептории сближает ее членов. Но все было не так-то просто. И если в комтурии Колчестера, где под руководством Гастингса жили в основном мелкопоместные рыцари, между храмовниками складывались вполне приятельские отношения, то в Темпле, где обосновались младшие сыновья знатных фамилий, собиравшиеся стать членами ордена, явно преобладала некая клановая спесь. Высокородные отпрыски старались держаться особняком, свысока взирали на сержантов и капелланов и уж совсем надменно вели себя с прибывшими со стороны новичками. Артур вызвал к себе особый интерес уже потому, что, несмотря на правила устава не болтать, весть о том, что он потерял память, распространилась мгновенно. Артур стал замечать, как за ним наблюдают, перешептываются, посмеиваются втихомолку. Он был словно некое чудо, если не сказать хуже — страдал изъяном, по поводу которого многие не прочь были позубоскалить. Поначалу юноша старался не придавать этому значения, но его показное равнодушие не устраивало остальных, и постепенно шутки становились все грубее, его все чаще задевали, по сути травили, пока он однажды не вышел из себя и показал, что не позволит измываться над собой. Артур поколотил обидчиков, и за это его посадили на пару дней в карцер, где у него было время поразмыслить о том, что если уж он решил стать тамплиером, то в будущем стоит вести себя более хладнокровно. К тому же его успехи на плацу, его грамотность и манеры говорили сами за себя, и он мог быть в числе первых посвященных в братство, если научится сдерживаться. Ведь в прецептории знали, что вскоре в Святую землю будет отправлен новый отряд, и Артур надеялся попасть в число новобранцев. По крайней мере, Ричард Гастингс обещал похлопотать за него.

В день Святого Галуса [51]было назначено собрание капитула, на котором сэру Ричарду Гастингсу предложили стать сенешалем лондонского Темпла, а после торжественных поздравлений присутствующие обсудили вопрос о делах в Палестине. Осто де Сент-Омер поведал, что после плачевных результатов второго крестового похода в Святую землю, несмотря на более-менее стабильную обстановку, все большее влияние приобретает некто Hyp ад-Дин [52], который ведет с христианами непрестанные войны. Поэтому они должны откликнуться на просьбы собратьев из Святой земли и послать им подмогу; причем следует поспешить, не обращая внимания на штормящее море, ибо корабли тамплиеров уже проверены, у них есть опытные лоцманы и…

Ричард Гастингс вдруг заметил, что невнимательно слушает командора. В том, что лондонский Темпл поможет собратьям, он и не сомневался. Другое дело, что Гастингсу было обидно, что, обсуждая кандидатуры отправляемых в Палестину рыцарей, Осто де Сент-Омер не упомянул об Артуре ле Бретоне. Конечно, бывший госпитальер недавно невыгодно отличился и одно время сидел в карцере, однако, если разобраться, он не был зачинщиком, и Осто наверняка об этом знает, поскольку кроме госпитальера наказал и иных участников той потасовки. Артур смог проявить себя даже в этой драке — он один отбивался шестом от доброго десятка наседавших на него крепких и рьяных молодцов. И разве это не указывало на то, как много пользы принес бы бывший госпитальер, когда придет время сразиться с неверными?

Вот о чем думал новый сенешаль лондонского Темпла, но молчал: дисциплина в ордене требовала смирения. Что, однако, не помешало Гастингсу переговорить с Осто де Сент-Омером позже, когда тот наблюдал с галереи за конными рыцарями, затеявшими игру в шикан [53].

Сэр Ричард встал рядом с командором и тоже какое-то время следил за игрой. Ибо там, среди гонявших шестами толстый, свалянный из шерсти мяч конников, был и его подопечный Артур ле Бретон. Работая коленями и удилами, молодой рыцарь направлял лошадь туда, куда только отбили мяч, успевал доскакать едва ли не первым, но если его нагоняли, то не спешил смешаться с массой сталкивающихся и теснивших друг друга всадников, а выжидал удобный случай, когда мяч оказывался в стороне, и тогда ловко поддевал его шестом, направляя в нужную сторону.

— Кажется, мой Артур неплохо справляется, — заметил Гастингс. — Вы не находите, друг мой?

Командор медленно кивнул, не сводя взора с поля для игры в шикан, сейчас более похожее на раскисшее болото из-за ливших уже который день дождей. Из-за этого и лошади, и всадники были мокрыми и сплошь заляпанными грязью. И все же подобная конная забава в прецептории приветствовалась: рыцари приобретали необходимую сноровку в управлении лошадьми, учились оценивать положение противников, а заодно и расходовали так свой пыл, чтобы быть более хладнокровными в повседневной жизни и общении.

Осто де Сент-Омер медленно повернулся к Гастингсу.

— Похоже, вы даже не заметили, что назвали этого рыцаря «мой Артур». Я давно заметил, что вы излишне сильно привязались к госпитальеру.