Железный Аспид. Война - Н. Мар

это к тому, что твой настоящий отец, видимо, и правда был обычным человеком. Поэтому чистота крови и здоровье жриц были наивысшей ценностью — до определенного момента. Как только очередной потомок Хмерса оказался перед опасностью быть выброшенным в космос на растерзание другим правящим домам, началось истребление расы жриц.

— Что, их всех убили? И никто не заметил?

— Вовсе нет. Речь ведь не о пещерных людях. Обладательниц уникальной ДНК было довольно много, и гибель сразу многих женщин, тем более таких ценных, невозможно было скрыть от спецслужб. Подозрения бы тотчас пали на Хмерса и его потомков. Нет — ветви срезались постепенно. Веками. Пока не осталась только одна — особо приближенная к председателю.

Самина, уже давно понимая, к чему клонит синтетик, бледнела так стремительно, что таяла в свете сателлюксов. Она обхватила себя руками в попытке устоять.

— Я не хочу верить, что он может убить меня. Он не слишком хороший человек, да, но я росла на его глазах!

Эйден положил ей ладонь на плечо у самой шеи и крепко сжал. Почти больно. Он говорил быстро, сверкал злым красным глазом и гипнотизировал черным:

— Ты ведь похожа на свою мать? Можешь не отвечать. Лучше скажи: ты знаешь, как умер твой отец? Нет, дай угадаю — не своей смертью. А как скоро после этого Харген Зури предложил твоей матери выйти за него?

Андроид бомбардировал Самину вопросами, на которые и без того знал ответ.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но все не так!

— Ты знаешь, отчего так рано умерла твоя…

— Довольно! Хватит! — Самина вырвалась и отбежала в темноту узкого коридора. Она не решалась ступить вглубь одна, но так, на краю, хотя бы не чувствовала на себе гипнотическую тяжесть ауры синтетика. Тот не сделал и шага в ее сторону.

— Ты можешь идти к Харгену, если хочешь. Но прежде рассуди: почему он так запросто позволил тебе работать со мной? Со мной — тираном и потрошителем! Единственная дочь настолько близко к чудовищу — что, неужели не скребла тебя эта мысль? Разве что только он не мечтает избавиться от тебя моими руками!

Брат, красный, как вареный лобстер, захлебнулся словами и принялся в гневе ловить ртом воздух.

— Орис, нет! — рявкнул Эйден. — Самина должна, наконец, сделать вывод. И сразу после — вывод из этого вывода.

Леди Зури застыла, и робот осторожно ступил ей навстречу.

— Я не собираюсь оказывать Харгену услугу, избавляя его от последней жрицы. — Он подбирался, как варан крадется к певчей птичке. — Скажу как есть: я крепко пожалел, что натолкнул вас на разгадку с ловушкой антиматерии. Ясно было, что ты очертя голову бросишься с этим к отчиму. А потом я нашел фото. Не ходи к нему, Самина. Я не друг тебе, но среди всех, с кем ты имеешь дело, мне пока выгоднее прочих, чтобы ты оставалась жива и невредима.

— Пока — что? Для чего? Для чего — если тебе, в конечном счете, безразлично, покинет Брана гиперпространство или нет?

Взвился и молчавший до сих пор Бензер:

— Ты что же, так и не поняла? Ему не все равно! Просто хотел попридержать козырь. Он мечтает выбросить Брану к дьяволу — в далекий космос, где вместе с нами умрет и Харген Зури! Столетняя война завершится одним махом! А милорд поболтается в вакууме, пока его кто-нибудь не подберет.

— Это было бы слишком прекрасно, — кивнул Эйден. — Но я тут на каникулах и не захватил с собой ни сволочемета, ни мразегенератора.

— Кого ты здесь пытаешься обвести — меня, старого босса, или, может, отпрысков такого же диктатора, как ты сам? Власть развращает всех одинаково! Ты заговоришь по-другому, когда найдешь аппарат.

— Да, если я узнаю, где реле, это будет серьезным испытанием для моих убеждений. Потому что для меня нет — и не будет! — ничего дороже империи. Стопроцентная возможность предотвратить гибель Браны — только в убийстве Самины одним из вас. Еще — можно пойти к Харгену с иллюзией всех спасти, а на самом деле захлопнуть в ловушку и жрицу, и себя. Или выдохнуть и сделать вид, что доверяете мне. Я не убиваю мирных людей из профилактических целей.

— А в ответ? — спросила леди Зури. — В ответ убиваешь?

— К сожалению. Мои личные прихоти рассыпаются в пыль, как только убит мой первый гражданский.

— Значит, ты все-таки уничтожишь Брану, если потребуется. Тогда чем же ты лучше Харгена?

— Для тебя — ничем.

В этот раз он убил тремя словами. Помнится, в тюрьме на то ушел целый монолог. И хотелось бы свалить успех на «Демона», да вирус и сам аплодировал стоя.

— Самина…

— Нет. Я не буду слушать. Никого из вас, я имею в виду! — Она обвела взглядом мужчин. — Мне надо побыть в одиночестве — вроде так говорят, когда взрывается мозг? Не волнуйтесь, я слишком труслива, чтобы покончить с собой. Даже ради целой планеты.

Андроид только на секунду прикрыл веки, а когда посмотрел в туннель, Самины там не было. Она все-таки скрылась в темноте одна.

Эйден не шелохнулся и с удивлением отметил, что Бен тоже застыл. Поход менял его, но пока не ясно, в какую сторону.

— Отложим этот разговор до выхода, — сказал андроид. — Для того, чтобы помчаться с докладом к Зури, хотя бы одному из вас надо отсюда выбраться.

Орис хмыкнул, ковыряя камешек носком сапога.

— Вы загнали нас в угол, дядя Эй. Если все это правда, отец избавится от любого, кто знает. Как ему донести-то? Мама говорит, на Бране давно нет анонимных каналов связи, а уж она-то знает. Не на меня выйдут, так на Бензера! А главное — на всякий случай тотчас убьют Самину.

Бен солидарно кивнул:

— И еще всех пепельных блондинок на планете — со светло-карими, серыми и зелеными глазами… Чтоб уж наверняка.

— Какая недальновидная жестокость, — вздохнул робот. — Зачем же убивать, когда можно заморозить? Ладно, идем.

Путь их лежал через тот же коридор, но торопиться бегом не стали. Самине нужно было время наедине с мыслями, и меньше всего — торопливые шаги за спиной. По отчетам сателлюксов туннель не имел ответвлений, и потеряться в нем было трудно. Андроид с трудом перехватил нервный взгляд Ориса, который топтался у входа в коридор,