Острова жизни (СИ) - Гордеева Ольга Владимировна

Многоцветная и неожиданная вспышка перед глазами, а может быть, и в глубине сознания, ослепила его. Камни падали сверху, он плохо понимал, что происходит, содрогания свода, стен, пола, из слабых стали резкими и ритмичными, и он, неожиданно осознав, что свод Усыпальницы рушится прямо над ним, то ли от его неосторожных и безрассудных действий, то ли в результате Пришествия, вошедшего в этот момент в полную силу, — он рванулся наружу, за пределы круга тумб, но не успел, сбитый с ног очередным камнем, придавленный остальными, даже не успевший по-настоящему отделить сон от реальности…

Он очнулся в той же самой каморке в Обители Колодца, где жил когда-то еще до создания лагеря у Ворот. Тут до сих пор лежали его вещи, книги, оружие. Рядом, на низенькой табуретке около стены, закутавшись в лайдский плащ, сидела Данира, с каким-то рукоделием в руках. Зрелище было до того необычное, что он решил, что еще не проснулся, но, заметив его удивленный взгляд, она отложила в сторону одежду, которую зашивала, поднялась и присела на край ложа рядом с ним. Глаза у нее были усталые, но спокойные, словно она не слишком волновалась за его самочувствие.

— Как ты? — улыбнулась она, глядя, как его рассеянный взгляд блуждает по потолку и стенам.

— Не очень.

Голова и ребра болели: видно, тот камнепад ему не привиделся, и камешками его приложило основательно. Он осторожно сел, обнаружил, что двигаться не так больно, как он боялся, и, спустив ноги, уперся требовательным взглядом в Даниру.

— Что со мной было?

— Часть пещер вокруг Усыпальницы неожиданно начала рушиться. Случился обвал.

— Я бы сказал, что это сама Усыпальница начала рушиться, — перебил ее Тэйн.

— Тебе виднее, — кивнула она. — Потом все неожиданно прекратилось. Тебя оглушило, но не завалило. К счастью. Там, где были тумбы, теперь куча камней и провал в соседнюю пещеру.

— Жаль, — вздохнул он. — Я хотел, чтобы к могиле Даллана можно было бы приходить… — тут он вспомнил о Кэлленаре-Творце, но рассказывать Данире пока не стал. Потом. Успеется еще. — А что снаружи?

— Ничего.

— То есть?

— Понимаешь, примерно тогда же, когда обрушилась Усыпальница, хаос снаружи резко пошел на убыль и постепенно исчез совсем. Сейчас там…Я даже не знаю, как это описать. Может быть, ты сам посмотришь? Только возьми куртку потеплее.

Отыскав куртку, он, встревожено оглянувшись на Даниру, побрел по направлению к выходу из пещер.

Там, на плато над долиной, была ночь. Тэйн обнаружил Кельхандара, стоявшего на самом краю с неподвижностью статуи. Озера кйти не было. Распадок был девственно чист, там не осталось ни следов лагеря, ни следов сражения, даже окрестные валуны были сглажены, словно на морском берегу. Темноту ночи рассеивал свет Алуре, ночного солнца Теллара, и Небесного Острова Агваллар, привычно сиреневого с серебристыми разводами. В чистом морозном воздухе кружились большие, искристые снежинки, медленно падали вниз и застилали землю ровным пушистым слоем снега. Тэйн неожиданно вспомнил, что по обычному календарю сейчас где-то начало сезона Холода. Воздух был чист и вкусен, дышалось легко, словно не было никакого Пришествия, не пылало жаром небо, не горела земля, не дули адские раскаленные ветра.

— Так оно было или нет? — спросил он раздраженно, ни к кому не обращаясь.

— Не знаю, — откликнулся Кельхандар, пятясь от края. — Но то, что оно началось — я уверен. Сам видел, своими глазами. Кажется, оно закончилось, едва начавшись. А может быть оно такое и есть… В общем, что бы ни случилось, нам повезло.

Тэйн долго молчал, переживая догадку, которая возникла сразу же, как только Данира связала камнепад в Усыпальнице и прекращение хаоса. Потом все-таки отважился пересказать им все, что произошло с ним, когда он хоронил прах Даллана.

— Кэлленар-Творец… — задумчиво проговорила Данира. — Арбонн рассказывал мне о нем, но я не придала значения, если честно. Получается, он был жив?

Тэйн пожал плечами.

— Теперь-то он точно мертв. Неужели все было из-за него? — спросил Кельхандар. — И Пришествие? Нет, я ничего не понимаю, — решительно заявил он. — Пришествие прекратилось, едва начавшись, как только рухнула Усыпальница. Мы с Киа так и решили, но… — его взгляд требовательно уставился на Тэйна. — Что именно ты сделал с ним и с ней?

Ройг долго молчал, глядя на заснеженную долину.

— Если бы я понимал, что именно.

Эпилог-1. Десять лет спустя. Королева

(Сезон Холода, за день до Рождения Илбара. Риаллар, Эргалон, Риан Ал Джар)

— Потрясающая женщина. Такая маленькая, такая милая и…

— Каменная.

— Вот-вот. Точеная статуэтка. Куда там королеве Аурелии… Должен сказать, двор Тар-Наридов вообще не блещет утонченностью. А вот Холгойны всегда славились умением выбирать красавиц.

Вельг поморщился. Его спутник, крупный делец из Карреи, успел надоесть ему излишней разговорчивостью и бурными восторгами. Его собственная свита застряла где-то в самом начале Зала Приемов, но Вельгу повезло — его вынесло вперед вместе с толпой гостей, прямо следом за делегацией Майра, от которой отстал этот восторженно разговорчивый купец.

Пришлось пропустить делегацию Агваллара — их было двенадцать, и Данира скромно затесалась в самом конце. Вельг знал, что после официального приема в честь прибытия гостей на праздник Рождения Илбара состоится заседание Конклава Сил, несмотря на то, что глава Конклава до сих пор не вернулся в Эргалон. Заседание будет кратким: алареи, алурийцы и теллариане коротко обменяются новостями и пойдут отдыхать. Риан Джерхейн Холгойн еще не прибыл в Эргалон, его ждут сегодня ночью или завтра утром. Вельга, к сожалению, на Конклав не допустят: Агваллар и Ард Эллар до сих пор не подписали мирный договор, а к школе Очага Солнца все остальные представители школ Искусства Сил относятся с плохо скрываемой враждебностью.

Вельг усмехнулся, провожая взглядом главу школы Лах с женой. Никаких серьезных вопросов на Конклаве поднимать не будут, пока не вернется его глава. Впрочем, информации и так достаточно, надо только потолкаться среди гостей во время праздничного арраса в честь Рождения. Усиленный с помощью простейших приемов слух хорошо помогает разбирать любые разговоры, не предназначенные для чужих ушей.

Харриаберт, однако, весьма популярен, подумал Вельг, наблюдая, как Кельхандар и Кианейт сердечно беседуют с членами агвалларской делегации и с эргалонцами. У него репутация человека опасного, непростого, с сумасшедшинкой. И кстати, не совсем человека… Крепость Лах, которую он выстроил на северном склоне Илломайнского хребта, говорят, постепенно обрастает ремесленными кварталами и слободками, и скоро превратится в полноценный город. Школа илларов, опять же… Учение Лах нынче не менее популярно среди молодежи, чем традиционная школа Кан. Говорят, адептов Харриаберт отбирает лично, да еще устраивает такие испытания, что мало кто доходит до конца целым и невредимым. И как Конклав не запретит ему играться… Хотя школа Шиал тоже проводит испытания среди илларов, желающих стать ее адептами. И только Кан берет всех, кто хочет научиться Искусству Сил, не выдвигая никаких особых требований, кроме прилежания и усидчивости.

Да, времена изменились, сильно изменились за прошедшие десять лет. Адептов Искусства Сил по-прежнему называли илларами, только вот учений о силах теперь стало три, а школ, где обучали их применению — и того больше. Учение Кан строилось на традиционных основах исчезнувшего вместе с Пришествием Кэлленара — на триединстве урда, хэльдов и ка-эль на основе Огня Жизни, накапливающегося в малых колодцах — Кругах Власти. Его адепты начинали с изучения истории и основ урда, потом, как и раньше, в агвалларской школе илларов, читали Книги Свода и учились применять урд на практике. Полный Свод теперь был в Эргалоне, в святилище Ильфейна, которое стало первой телларианской школой илларов учения Кан. Свод собирали по частям: что-то нашлось в хранилищах Зар Израна, что-то — в хранилище Ордена Феоллона. Только Арта Сач Сал, Книга без названия, теперь не открывалась никому. Жрецы Агваллара предположили, что она наполняется смыслом только тогда, когда перед миром стоит угроза гибели. Пока что Арта Сач Сал молчала: потухли знаки на ее форзаце, книга не откликалась даже на призывы зрелых и опытных адептов.