НОВАЯ ЖИЗНЬ или обычный японский школьник - Виталий Хонихоев

приложить. А у японцев — сперва школа, потом университет, потом работа и все время некогда. Не до того. И всегда эти сложные ритуальные танцы и все прочее. А тут у тебя дома есть девушка или женщина и вроде как и ей тоже деваться некуда и … и вообще, если детей иметь не будут — так и ради бога. Но я лично свою мелкую приставалу как сексуальный объект не воспринимаю, равно как и мою мать, которая, надо сказать — весьма привлекательна. Более того, я сейчас даже Томоко с Шизукой как таковые объекты тоже не воспринимаю. Какие-то сексуальные позывы могут быть в отношении Наоми… конечно же Натсуми и однозначно — Мидори-сан. В то же время я понимаю, что Наоми и Натсуми — это перья из хвоста Жар-Птицы, как там Ершов писал — «много-много непокою принесет оно с собою». Соответственно простая математическая логика подсказывает, что два пера — в два раза больше неприятностей. А уж житейская логика подсказывает что от двух девушек неприятностей не в два раза больше, а почему-то сразу в десять. Вспоминаем зебру Марти, который говаривал — «тебе нужны неприятности? Уверен, что нет!».

Мне в голову прилетает хук, перчатка скользит по темечку, едва задев, но все равно неприятно. Я делаю уклон, на автомате обозначаю двоечку. Отоши лыбится, мол попал, а ты не зевай. Ах так, думаю я… джэб, джэб… и я уже приучил Отоши к тому, что после двух джэбов я или отхожу, либо работаю с правой. Вот и сейчас — после двух моих ударов левой — он чуть приседает, готовясь к отражению удара правой, но вместо этого я проваливаюсь вперед с мощным джэбом Дэмпси — разворачивая кулак обратным джоултом, так, что большой палец смотрит вниз, а мизинец — вверх, максимально выворачивая локоть. При таком положении рука и тело превращаются в жесткую конструкцию, а вывернутый вертикально кулак легко проходит между поднятых перчаток.

— Уфф!!! — крякает Отоши, приняв джэб Дэмпси на грудь и отшатнувшись. Я не стал бить в голову, как не стал и дополнять этот удар всем весом — иначе он бы не устоял на ногах. Джэб Джека Дэмпси — это еще и выпад, как в фехтовании, практически падение на переднюю ногу, а вся энергия этого падения, усиленная вращением бедра и спины, разгибанием руки, как хлыстом — приходится на кулак. Так вот, этот выпад я делать не стал, смягчив удар. Такой вот удар левой ничуть не слабее хорошего правого, а главное — его от тебя не ожидают. Привыкли принимать джебы на перчатки, впрямую, разленились.

— Говорил же — в четверть силы! — укоризненно замечает он, отшагнув и потирая перчаткой грудь в том месте, куда пришелся удар: — ты меня так покалечишь скоро. А у меня еще свидание с твоей одноклассницей, как там ее зовут?

— Зовут ее Натсуми. А удар был в четверть силы. — отвечаю я, ожидая, когда он вернется в бой.

— Натсуми-чан… — мечтательно заводит глаза вверх Отоши: — мы бы с ней были прекрасной парой, раз уж тебя все равно инцест с сестрой и ее подругой.

— Вроде и бил тебя несильно, но у тебя все равно с головой что-то — сочувственно говорю я, поднимая перчатки: — надо бы, с другой стороны, ударить, чтобы на место мозги поставить. Готов?

— Ага. — Отоши поднимает перчатки и принимает серьезный вид. Девочки девочками, но только что он в грудь хороший удар пропустил и намерен взять реванш. Мы сближаемся и краем глаза, периферийным зрением я вижу, как он скрадывает расстояние между нами, выходя на дистанцию атаки, откуда он может достать меня, едва подшагнув с ударом. Зная Отоши, девяносто процентов его атак начинаются со стандартной двоечки, а уж потом он начинает варьировать свои технику. А если я это знаю — мне нет необходимости подстраиваться под его тактические схемы и маневры. Я просто сбиваю его джеб контратакой, разрушая рисунок его атаки. Хук!

— Это точно в четверть силы? — спрашивает Отоши, сидя на полу и не собираясь вставать. Я протягиваю ему руку, но он мотает головой, дескать лучше я посижу.

— Четверть силы — киваю я: — ты же сам в своих ногах запутался.

— Как это вышло?

— Ну… ты и так вперед шел, а контратака заставила тебя дернуться назад, ты был в неустойчивом положении … вот так — я показываю как: — и тут я тебя шлепнул в ухо легонько. Чтобы мозги на место вправить, а то у тебя в голове сплошные развраты.

— Легонько. — ворчит Отоши и наконец принимает мою руку, чтобы встать: — все-таки тяжелые у тебя удары, Кента-кун, надо тебе к Куме идти с такими вот приколами. Говорят, там за бой можно до десяти миллионов поднять. Если живой уйдешь, конечно. Только ты перед тем, как туда идти — меня с Натсуми-чан познакомь. Если помрешь в кругу, то мы с ней будем тебя в последний путь провожать. Совместное горе — оно сближает.

— Не думаю, что Натсуми сильно огорчится. — хмыкаю я, вспоминая ее прямую спину и сжатые в ниточку губы.

— Совместная радость — тоже сближает — пожимает плечами Отоши: — у меня будут довольно смешанные чувства по поводу твоей кончины. И я рад, что Натсуми-чан разделяет мои чувства в отношении тебя. Эта девушка мне уже нравится.

— Чтобы тебе понравится, достаточно иметь сиськи. — отвечаю я: — продолжаем?

— Давай — он поднимает руки и отшагивает в сторону, разрывая дистанцию: — а насчет сисек ты неправ. Вот у меня в классе есть паренек толстый, так у него сиськи — огого, однако ж я к нему равнодушен.

— Избавь меня от подробностей твоих половых драм — говорю я и легко скольжу к нему, сокращая дистанцию. Наконец-то я чувствую себя в форме, чувствую, что могу управлять своим телом, что могу держать под контролем то, что происходит на ринге. Это чувство сложно передать, ты словно паришь над полем боя, ты можешь все и главное здесь — не дать эйфории захватить тебя и начать творить глупости, вроде «красивых ударов» или ненужных маневров.

— Эй вы! — раздается голос сзади и мы с Отоши опускаем руки. Нобу-сенпай. Он стоит и смотрит на нас трудночитаемым взглядом. Обычно Нобу работает с новичками и не обращает на Отоши и меня внимания —