Настоящая попаданка - Ариана Леви

кажется, будто живя тут с моими родителями, Слава добирает то, чего ей не хватило в детстве. Оказавшись в комфортной среде в окружении любящих и заботливых людей, она словно дорастает психологически до своего возраста. Я совершенно не ревновала к ней родителей, понимая, что их любовь ей даже нужнее. Я-то знаю, что любят они меня. Впрочем, когда я уйду, Слава незаметно заменит меня в сердце родителей, так же, как я заменю её в сердцах её детей. И это нормально. То есть, я нормально это воспринимаю, а вся наша ситуация — совершенно дикая, конечно.

В письме я попросила Славу заботиться о моих родителях, и временно отложить свадьбу. Причины я указала честно: хочу найти способ всем выбраться из этой ситуации с минимальными потерями. Надеюсь, она прислушается — ведь знает теперь, что в моей власти всё поменять обратно. Еще я оставила ей основную информацию о себе, своём характере и отношениях с окружающими: пусть уже начнёт называть дворецкого дядей Мишей.

По истечении двух недель позвонил Евгений. Я сказала ему по телефону, что у меня есть новости и надо встретиться. Он заехал за мной, и мы отправились в кафе. Там я изложила ему свой план. Евгений горячо меня поддержал и не уставал благодарить за сделанный мною выбор. Обещал присматривать за родителями и всячески им помогать. Я пыталась его спустить с небес на землю, объяснив, что ничего может и не получится, но он не слушал. Приятно, конечно, когда в твои способности так верят, но, сдаётся мне, что дело не в этом. Просто он очень хочет, чтобы всё вышло, и его Слава вернулась к нему.

Вечером я снова сидела с родителями в гостиной, и мы смотрели фильм, как и в первый день моего появления здесь после полугодового отсутствия. Перед сном я крепко обняла и поцеловала маму и папу. Родители удивились, что я так долго не хотела выпускать их из объятий, но ничего не сказали по этому поводу, только тепло улыбнулись и пожелали спокойной ночи. Однако ночь мне предстояла неспокойная.

Наконец, зеркало установлено, формула начерчена, а ложусь в кровать и думаю о том, как сильно хочу увидеть Гира и детей. Надеюсь, Слава в этот самый момент тоже думает о своём Евгении. Только наше совместное сильное желание поменяться местами может помочь в условиях скудности магических сил. Надеюсь, мой расчёт верен — утро покажет.

***

Открыв глаза, я поняла, что получилось, хотя и не сразу поверила. Но сомнений быть не может — перед моими глазами всё та же комната в нашем с Гиртаном съёмном доме. Значит, они со Славой не уехали? А если… при этой мысли я похолодела. Что, если только Слава осталась в Межземелье, а Гиртан вернулся домой? Это необходимо срочно выяснить. Я быстро оделась в приготовленную Славой с вечера одежду. Мой взгляд упал на собранную сумку: похоже, Слава готовилась к отъезду.

В волнении, я выскочила на лестницу и сбежала вниз. Гиртана нигде не было, его комнату я проверила первой. Там же обнаружился тюк с вещами: видимо, он тоже собирался уехать, но пока не уехал. Единственное место, где он мог быть с утра пораньше — Академия. Наверное, решал вопросы с тем, кто будет вести занятия вместо него.

До Академии я бежала. Смысла в этом особого не было, но мне хотелось как можно скорее увидеть Гиртана, словно от этого зависело всё на свете. Однако в дверях меня перехватил Гриша.

— Мама! — крикнул он. — Я как раз к тебе шёл!

Я не удержалась и кинулась Гришке на шею. Я уже успела соскучиться по этому оболтусу.

— Матушка, не смущай меня, — нервно отозвался Гринька, оглядываясь по сторонам. Парню было неловко, и я выпустила его из объятий.

— И зачем же ты шёл ко мне? — с улыбкой спросила я.

— А? Сейчас, — и Гришка торопливо полез в карман, вытягивая оттуда несколько продолговатых плоских камешков, — вот, держи.

С этими словами парень ссыпал эти камешки мне в руку.

— Эээ, и что это? — спросила я.

— Артефакты! — гордо ответил Гриша, при этом глаза его сияли. — Помнишь, я говорил про сюрприз?

Я на всякий случай кивнула, хотя ничего такого не помнила. Наверное, он говорил это Славе.

— Ну, вот и он. Я подумал, как тебе трудно будет без меня стирать Андрейке пеленки, да и уборку делать. И вот — это я сам сделал!

Я всё еще ничего не понимала. Причем здесь уборка и камешки?

— Это артефакты чистоты, в них заключена моя магия. Нужно просто поднести камешек к месту, которое хочешь очистить, и обвести пальцем руну, выдолбленную в камне. Ты сможешь сама их заряжать, и они будут работать вечно! Здорово, правда?

Я заторможено кивнула, рассматривая камешки и руны на них. На глаза навернулись слёзы. Какой же у меня хороший… сын. Позаботился о маме. Какая глупая Слава, что отказалась от таких детей. Но, я надеюсь, что она сможет обрести своё счастье, как я обрела своё.

— Спасибо, — прошептала я, смаргивая слёзы.

— Вот, гляди, — продолжал объяснять Гришка, — эти маленькие — у них радиус действия небольшой. Посуду почистить, одежду — самое то. А вот эти побольше — для уборки комнаты. Там радиус действия позволяет. Запомнишь?

Тут Гришка посмотрел на меня и увидел слёзы в моих глазах.

— Мам, ты чего? — опешил он.

— Ничего, — шмыгнула носом я, — мне просто очень приятна твоя забота.

Гришка просиял, сам обнял меня и побежал по своим делам. Я же отправилась к ректору Добрану: он точно должен знать, где сейчас Гиртан.

Однако, стоило мне дойти до кабинета ректора, как дверь открылась и из нё вышел Гиртан собственной персоной. Я застыла, не сводя с него глаз.

Похудел, черные круги под глазами, сурово сжатые губы. Вид измождённый, но такой родной.

— Слава? — моргнул Гиртан. — Ты что здесь делаешь? Я думал, ты собираешь вещи.

Я молчала и просто смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. И, должно быть, он что-то увидел в моих глазах, потому как следующее, что он произнёс, было моё имя:

— Влада…

Я улыбнулась ему сквозь слёзы. И это стало спусковым крючком. Гиртан подлетел ко мне, подхватил на руки, закружил, при этом не переставая целовать щеки, лоб, подбородок — куда попадали губы — и шептать:

— Влада, девочка моя… Вернулась, вернулась… Моя хорошая, родная, любимая…

На землю меня поставили, наверное, минут через пять, но Гиртан всё равно никак не мог на меня насмотреться. И это казалось мне забавным,