ДРАКОНЫ СЕВЕРА - Алексей Фирсов

Буря восторга, аплодисменты. Девушки целовали Бернадетту в щеки, а юноши целовали ее руки. Но она улыбалась только мне.

— Я надеру ей уши — прошипела Адель. Она уже была рядом и взяла меня под руку.

Под сердитым взглядом сестры улыбка Бернадетты увяла.

Танцы завершились только далеко за полночь.

— Я не смогу дойти до постели… — жалобно ныла Адель, и я, подхватив ее на руки, под аплодисменты еще стоящих на ногах гостей понес наверх по лестнице.

Усмехаясь в усы, горцы отсалютовали нам алебардами.

Не раздеваясь, мы уснули в объятиях друг друга.

Мы завтракали за общим столом во дворе замка, когда за стенами затрубили трубы. Мающиеся с похмелья гости встрепенулись. От ворот прибежал лейтенант Макгайл со смешно встопорщившимися усами.

— Лорд Грегори, к вам пышный господин со свитой.

— Они вооружены?

— Нет, милорд, только этот господин держит в руке затупленный меч.

— Откройте ворота и впустите гостей!

Вошедший дворянин выступал весьма горделиво. Его длинный плащ был украшен гербами. В руках он нес затупленный меч.

— Гербовый король… — раздались голоса.

Опустившись передо мной на колено, господин протянул на вытянутых руках этот затупленный меч и громко произнес весьма цветастую речь.

— Высочайший и могущественнейший лорд! Высочайший и могущественнейший принц и прегрозный государь мой герцог Давингтонский, Ваш кузен, посылает меня к Вам ради Вашей величайшей учтивости и доблести рыцарской, каковые, как ведомо ему, Вашей преблагородной особе присущи; только из любви и благосклонности, безо всякого дурного умысла обращается он к вам и вызывает на турнир и ристание ратное в присутствии дам и девиц; для оного и в знак сего посылает он вам меч, для такового дела пригодный!

Я обвел глазами всех присутствующих. Насколько я помнил турнирные правила, мне надо было в знак согласия принять меч и разразиться цветастой ответной речью. Похоже, все присутствующие только этого и ждали. Вздохнув, я принял тупой турнирный меч и, поднявшись, произнес:

— Я принимаю этот вызов безо всякого дурного умысла, но ради удовольствия моего кузена и развлечения дам!

Дворянин мгновенно оказавшийся на ногах, изящно поклонился и представился.

— Гербовый король, барон Хамри! Соблаговолите, милорд, сделать выбор турнирных судей!

Шуршащий пергамен содержал список незнакомых мне имен. Адель заглянула мне через плечо и ахнула.

— Они все южане?!

Я выбрал первых двух в списке.

— Соблаговолите, милорд выдать мне два локтя бархата или атласа, чтобы я мог отбыть к судьям для вручения грамот и для того, чтобы они могли определить время и место турнира!

Я позвал Бертольда Тудора и распорядился выдать гербовому королю просимое. После чего указанный господин раскланялся и покинул замок через ворота. Адель захлопала в ладоши.

— Мы едем на турнир! Уважаемые сьерры! Наливайте кубки, мой муж, лорд Грегори принял вызов на турнир! Мы поедем и победим всех!

Восторженные крики в ответ. Я вернулся в свое кресло и криво улыбнулся. Знать бы, что из этого выйдет?!

А вышла из этого сплошная головная боль.

Судьи выбрали место — Гвинденхолл. Время — спустя три недели.

Как лорд я равен графу, а значит, мне нужно привести с собой на турнир не менее пяти рыцарей, каждого с оруженосцем. Кроме того, я должен оплатить судьям расходы, пополам с герцогом Давингтонским конечно.

На турнир я должен прибыть со своими людьми за четыре дня до начала. На всю подготовку осталась ровно неделя. И дорога займет примерно десять дней.

Рыцари среди моих вассалов, конечно же, нашлись.

Молодой барон Майлз Гринвуд был в их числе.

Я вооружил и одел во все новое за свой счет, как этих рыцарей, так и оруженосцев и их слуг.

Новый комплект доспехов для турнира мне изготовили в мастерской Тудоров.

Адель занималась экипировкой своей свиты, а она получалась не малая. За неделю я опустошил мешок с золотом и открыл другой. Все золото я велел сложить в подвале замка и дверь в комнату охранял караул из пяти горцев.

Неделя пролетела быстро.

Я дал последние инструкции Крейгу и Жассу. Сэмми я забирал с собой. Вызванный из Холлилох Серрей был мною назначен главным распорядителем, то есть старшим над всеми слугами и ответственным за стол, постель и питье. Бертольд Тудор остался в городе, но двое его писарей были приставлены в помощь Серрею.

Наш отряд составил триста человек, включая две роты горцев, конную и пешую.

Настал день отъезда. Я зашел перед дорогой в комнату, где спали мои сыновья. Няньки и кормилица склонились в поклоне. Я постоял над кроватками и тихо ушел.

Я ехал во главе колонны, рядом на серой кобыле моя жена. Наш обоз растянулся на полмили. Боевой коней для турнира вели в поводу.

Любопытные горожане облепили все городские стены. Епископ Симон благословлял нашу колонну с башни ворот.

Глава 16

Такого комфортного путешествия у меня никогда еще не было.

Вечером были слугами разбиты палатки. В самой большой расположились мы с Адель. Конечно, у нее была и своя палатка, но там поселились Бернадетта и камеристки моей супруги.

Специальный повар приготовил ужин, и нам его подали на серебре два пажа.

Адель доставляло удовольствие собственноручно разрезать мясо ножом и кормить меня со своей вилки.

— Почему ты принял вызов, Грегори?

— Никогда не был на турнире, да и путешествие с тобой для меня большое удовольствие…

— Ты не опасаешься ничего? Может быть, регент королевства что‑то затевает против нас?

— Мы приедем и увидим все сами, Адель…

Вошел паж, кажется, его звали Дуган, рыжеватый, прыщавый, но довольно рослый для своих лет.

— Милорд, миледи, к вам баронесса Соммерсби.

Бернадетта впорхнула в палатку, улыбающаяся, свеженькая, как будто не проделала весь день в седле. Я поднялся, поцеловал ей руку и предложил походное кресло у походного столика. Бернадетта принесла шахматную доску и коробочку с фигурами.

— Милорд брат составит со мной партию?

— Сестра, слишком поздно для игры, нужно отдохнуть! — Адель была резка.

— Ступай же в свою палатку и отдыхай!

— Вот уж нет, я сама знаю, что мне делать!

Адель прилегла на тюфяк, застеленный свежими простынями. Платье она уже сняла и поверх длинной сорочки на ней была только легкая накидка.

На опорных шестах висели фонари, так что в палатке было достаточно светло, чтобы увидеть, как просвечивается ее гибкое тело через тонкую ткань. Заметив мой взгляд, Адель потянулась как кошка. Ткань на груди натянулась, облегая соски.