ПСС, том 4. Расплата - Картер Браун

— Я перестала верить всему, сынок, после того как Том залепил мне пощечину! — зловеще произнесла она.

Ну, что на такое ответишь? Промолчав, я спустился к своему «остину», развернулся вокруг «бьюика» и выехал на улицу. По дороге в город вдруг вспомнил, что еще не обедал, хотя уже было четыре часа. Поэтому, увидев вывеску ресторанчика «Цыпленок», немедленно завернул туда и заказал бифштекс, который поначалу показался мне великолепным. Я даже вспомнил, что видел его на картинке в каком-то журнале. Правда, с тех пор прошло уже месяца четыре, так что с уверенностью могу заявить: бифштекс такой выдержки — настоящий убийца. Впрочем, я не гурман и не слежу за переменами, которые постоянно происходят в еде. За ними не угнаться: то твердят, что протеины полезны, поскольку разгоняют кровь, то, глядишь, те же самые проклятые протеины начинают закупоривать артерии и — привет! Ты — покойник!

Чуть позже пяти часов я вошел в офис — Аннабел Джексон как раз убирала свою пишущую машинку. На меня она посмотрела глазами, затуманенными звездной пылью. Не знаю, какая вера одарила ее таким поразительным взглядом, но клянусь, этот взгляд способен сдвинуть с места горы. Под тонкой нейлоновой блузкой вздымалась грудь, а грудь у этой девушки, доложу я вам, сконструирована по всем правилам типичной для южан щедрости.

— Голубая мечта! — произнесла она хрипло, продолжая смотреть на меня обворожительными глазами. — Аполлон!

— Эй! — удивился я. — Какая муха тебя укусила? Хочешь сказать, что спустя столько времени наконец-то меня рассмотрела?

Мечтательность во взгляде вдруг рассеялась и сменилась горьким разочарованием.

— А, это ты, измученный Ромео! — с презрением сказала она. — Я не о тебе, я о том человеке, который сейчас у шефа. — Она драматическим жестом указала в сторону кабинета Лейверса. — Симпатичный, талантливый, выхоленный джентльмен…

— Шериф? — Я смотрел на нее во все глаза.

— Эл Уилер, ты самый настоящий слюнтяй, — устало заявила она. — Ты не способен даже поменять свою старую машину. Я говорю о человеке, который находится сейчас у него. — В ее голосе появился благоговейный трепет. — Пол Уинтерманн!

— И давно он здесь?

— Час и тринадцать минут, — выпалила Аннабел. — Вошел вон через ту дверь, посмотрел на меня и улыбнулся.

— А ты растаяла? — удрученно спросил я.

— Эл, у него в уголках глаз такие морщинки! У него такие прекрасные зубы!

— Сейчас надену солнцезащитные очки и пойду его рассматривать, — перебил я ее.

Я стукнул в дверь кабинета Лейверса и немедленно вошел.

В кабинете висела густая пелена сигарного дыма — кондиционирование воздуха в нашем офисе обеспечивали щели в полу.

— А! — воскликнул Лейверс с наигранным восторгом. — Вот и Уилер! — Потом уже другим, важным голосом произнес: — Лейтенант, а это мистер Уинтерманн.

— Лейтенант. — Уинтерманн протянул мне мускулистую руку. — Наслышан о вас.

— Шериф любит преувеличивать, — скромно заметил я. — Но я о вас тоже слышал. Вы — красавчик, голубая мечта каждой женщины.

— Уилер! — заклокотал Лейверс. — Ты что, спятил?

— Не я — ваша секретарша.

Уинтерманн скромно улыбнулся, рассеянно поправил галстук. Должен признаться, мне стало понятно, что имела в виду Аннабел — он был из тех парней, что выглядят абсолютно естественно. А провинциальные полицейские вроде меня обычно смахивают на низкопробных актеров, озабоченных поисками замужних женщин средних лет, с избыточным весом, увешанных бриллиантами.

Уинтерманн был настоящим джентльменом приятной внешности, в которой только слепой не увидит и безупречное бостонское происхождение, и лучшего выпускника юридического факультета Гарварда, и адвоката с блестящей карьерой. В нем чувствовалась та необъяснимая уверенность в себе на пути к вершине славы, которая появляется, когда приличный участок этого пути уже пройден.

Он был высоким, на пару дюймов выше моих шести футов, со стройной, гибкой фигурой, на которой превосходно сидел темный, безупречно сшитый костюм. Добавьте сюда черные волосы, посеребренные на висках, и интеллигентное, аристократическое лицо. Я возненавидел его с первого взгляда.

— Что вам удалось раздобыть, Уилер? — с надеждой спросил Лейверс. — Нашли какую-нибудь ниточку?

Шериф и Уинтерманн внимательно выслушали мой рассказ о событиях, произошедших за этот день в Хилл-Сайде. При этом о моем предстоящем свидании с Беллой я даже не заикнулся. Все это могло оказаться шуткой с ее стороны. Сначала надо было убедиться, что это не так.

— Интересно, — буркнул Лейверс, когда я закончил. — Итак, похоже, убить Ковски мог Мартенс, или Барри, или даже сам Вуд — и все вместе, и каждый в одиночку.

Пока шериф говорил, я наблюдал за выражением лица Уинтерманна. Его еле заметная самодовольная ухмылка действовала мне на нервы.

— Я бы не стал придавать большого значения тому, что каждый из этих троих мог убить Ковски, — пролепетал Уинтерманн, когда Лейверс замолчал. — Вряд ли они пошли бы на такой риск. В Ковски явно стрелял профессионал, в этом нет сомнений. С такими связями, как у Мартенса, для выполнения этой работы можно заказать наемного убийцу из любого штата. Он поджидал Ковски, когда тот прилетел сюда, убил, а уже следующим рейсом улетел куда-нибудь подальше. Его теперь можно искать от Майами до Майна. — Он чиркнул платиновой зажигалкой и закурил, затем продолжил: — Откровенно говоря, мне кажется, у вас нет шансов поймать его, хотя, разумеется, надо продолжать поиски. Нельзя упускать такую возможность, я ее долго ждал. То, что им пришлось убрать Ковски, только доказывает мою правоту. Скоро я разорву на части этого Вуда; когда он попадет в руки следственной комиссии в Сенате, из него посыплются опилки! — Видимо, предвкушая это, Уинтерманн расплылся в улыбке и завершил монолог признанием: — Знаете, шериф, вот уже двенадцать месяцев я гоняюсь за Томом Вудом. С огромным удовольствием покончу с ним. Он — омерзительная скотина, это понимаешь, когда узнаешь его ближе.

На какое-то время в кабинете стало очень тихо, поэтому я услышал, как Лейверс тяжело вздохнул.

— Скажите, лейтенант, — вполне добродушно обратился ко мне Уинтерманн; примерно так старый профессор разговаривает со студентом-новичком. — Как вы нашли Стенсена?

— Да просто заглянул, а он там был, — угрюмо буркнул я.

На его лице застыла улыбка, но глаза уже выразили конфиденциальные рекомендации, которые он выскажет в отношении Лейверса начальству, стоящему на четыре головы выше окружного шерифа.

— Он не показался вам озабоченным? — вежливо продолжал Уинтерманн. — Или напряженным?

— Не показался, — чуть ли не огрызнулся я. — Просто все время находился рядом с Вудом, наблюдая за разговором, а когда решил, что задано достаточно вопросов, прекратил допрос.

— Это похоже на старину Гарри! — Уинтерманн рассмеялся. — Он всегда все держит под контролем. — И, пронзив меня холодным блеском глаз, перевел взгляд на Лейверса. — Гарри Стенсен действительно очень умный человек. Тем не менее на этот раз я одержу победу. Это будет удивительный поединок умов. Прямо не могу дождаться!

Шериф промямлил что-то невразумительное, перемалывая сигару в мягкое месиво.

— Итак… — Уинтерманн бросил взгляд на золотые наручные часы. — С вашего позволения, я сейчас должен бежать. — Вытащил визитную карточку, черкнул на ней номер Телефона. — Все же дайте мне знать, если произойдет что-то необычное. — И прошел мимо меня так, будто меня вообще не существовало.

Раздался четкий щелчок закрывшейся двери.

— Меня не волнует, что ты потеряешь работу, — угрюмо буркнул Лейверс. — Меня беспокоит, что я лишусь места!

Вытряхнув последнюю сигарету из пачки, я закурил.

— Просто он понял, что мы с ним на разных ступенях социальной лестницы, — как бы между прочим пояснил я, — это его и взбесило. — Я тщательно поправил галстук и стряхнул пепел на ковер. — Больше всего на свете не терплю карьеристов, шериф!

Лейверс кисло усмехнулся:

— А что ты скажешь, приятель, о старине Гарри Стенсене? Видишь, он считает, что Гарри умный человек, поэтому у них состоится удивительный поединок умов.

— Гарри — другое дело, — великодушно признался я. — Если бы мне довелось побывать на слушаниях в Сенате, я болел бы за него.

Шериф откусил кончик новой сигары, аккуратно выплюнул его в корзину для мусора, что стояла в углу, и предупредил:

— Не надо недооценивать Уинтерманна. Ты совершил непростительный промах, выказав ему свою неприязнь. Уж он теперь постарается размазать тебя по столу. — Лейверс скривился от жалости к самому себе. — А меня рядом с тобой.

— Давайте лучше вернемся к работе. — Мне не на шутку надоел этот Уинтерманн. — А что стряслось с сержантом Полником? Он так и не появился в Хилл-Сайде после обеда.