Вельяминовы. Время бури. Книга четвертая - Нелли Шульман

– Я ее никуда не отпущу, – разозлился Аарон, – никуда. Если я ей… Деборе, хоть немного по душе, если она захочет стать еврейкой. То есть она еврейка, конечно… – он взял халы, подняв хлеб вверх:

– Не отпущу. После шабата поговорю с ней. А если она откажет… – Аарон велел себе подумать об этом, когда услышит отказ.

– Не раньше, рав Горовиц, – строго сказал себе мужчина, – нечего бояться, надо делать… – люди толпились у столов с виски и халами. Он заметил, что Дебора выскользнула наружу:

– У нее дежурство, завтра утром, она говорила… – в медных подсвечниках догорали, трещали свечи, в открытом окне виднелась бледная луна, – после исхода шабата отправлю ей записку. Верну подсвечники… – кто-то тронул его за плечо, Аарон очнулся.

– Счастливой субботы, – усмехнулся кузен. От Мэтью пахло сандалом, и виски, он пришел в безукоризненной, хорошо отглаженной форме майора. Аарон, невольно, оглядел свой китель. На рукаве красовалось чернильное пятно.

– Лехаим! – Мэтью поднял простой стаканчик. Кузен, невзначай, поинтересовался:

– А что за девушка здесь была? – Аарон прожевал халу:

– Ты никогда не поверишь, Мэтью… – он отвел кузена к окну, присев на подоконник: «Слушай».

Оказавшись у себя в комнате, Дебора переоделась в армейские брюки и свитер. Одежда была мужской, но Деборе, с ее ростом, пришлась впору. Устроившись на койке, поджав босые ноги, она повертела Тору, в потрепанной, кожаной обложке. Дебора твердо решила начать заниматься с равом Горовицем:

– Я ничего не могу сделать… – девушка откинулась к деревянной стене, – я хочу быть рядом, всегда. Сколько придется, сколько Господь, и судьба отмерят… – Дебора насторожившись, неуверенно позвала: «Бабушка…». Окно было полуоткрыто. Комнаты выходили на лужайку, за бараком. На половицах лежал яркий луч полной луны. Дебора заметила тень, снаружи, в звездной ночи. Окно заскрипело, она встрепенулась. Он был без пилотки, светлые волосы искрились, серые глаза взглянули на Дебору. Тонкие губы улыбались.

– Мне надо с вами поговорить, мисс Маккензи, – Мэтью, не дожидаясь ее согласия, потянул створки окна. Он легко перемахнул внутрь, запахло чем-то пряным. Дебора, невольно, скомкала на груди свитер:

– Я ненадолго… – уверил ее Мэтью, подталкивая девушку к койке, – совсем ненадолго…, – барак был тихим. Ночная смена работала, а все остальные давно спали. Захлопнув окно, Мэтью задернул шторы. Горела одна настольная, тусклая лампочка. Дебора увидела, как его глаза переливаются, холодным огнем:

– Будто пули, – успела подумать она, – будто свинец.

Выслушав историю мисс Макензи, от кузена, майор Горовиц скептически хмыкнул:

– Мало ли где она книгу подобрала, Аарон. Нельзя быть таким наивным. Какая-то девчонка выдает себя за еврейку, а ты ей поверил… – лицо рава Горовица изменилось. Мэтью вспомнил:

– Меир рассказывал. Аарон был в Дахау, сидел в русской тюрьме, в Каунасе… – Мэтью понял, что НКВД, как нельзя более, кстати, арестовало кузена. За обедом он поделился новостями с мистером Нахумом. Наставник согласился:

– Очень хорошо, милый. В случае… – мистер Нахум пощелкал крепкими пальцами, – непредвиденных затруднений, у нас есть несколько кандидатур, могущих отвлечь внимание на себя… – одной из кандидатур был Меир Горовиц, он же работник секретной службы Даллеса, Ягненок, бывший мистер О'Малли. Наставник сказал Мэтью, что его данные очень пригодились. Ход в Европу, или Советский Союз, для кузена оказался закрыт.

– Чем больше времени мистер Горовиц проведет в Вашингтоне, – заметил русский, – тем легче нам, если настанет подобная нужда, выставить его агентом. Во время похищения Невидимки он навещал Нью-Йорк, он сопровождал Кривицкого… – мистер Нахум улыбался, – головоломка сходится. Раввин Горовиц тоже пригодится… – он похлопал Мэтью по плечу, – он жил в Германии, проехал через Советский Союз… – Эйтингон вспомнил, что Петр работал в Каунасе, прошлым летом. Наум Исаакович махнул рукой:

– В стране неразбериха царила, мы только освободили Прибалтику. Петр в Шауляй ездил, с Деканозовым. Наверное, кто-то другой этого Аарона допрашивал. Какая разница? Главное, для американцев, его контакт с НКВД… – Паука требовалось обезопасить, любой ценой.

В коротком списке двенадцати, составленном Кукушкой и покойным Соколом, значился Меир Горовиц. Раввина в нем не было, но Эйтингон понял:

– Очень изящно получается. Старший брат и младший брат, работают вместе. Любой подобному поверит. Хоть Гувер, хоть Даллес, хоть президент Рузвельт. Очень хорошо, что раввин Горовиц капелланом в армию отправился… – Мэтью, встретив кузена в Хэнфорде, обрадовался.

База была секретной, закрытой. Пребывание здесь означало допуск к государственной тайне. Майор Горовиц был уверен, впрочем, что до подобных, срочных мер дело не дойдет. Он собирался дослужиться до генерала, купить особняк, дом на побережье, и воспитывать детей. Мистер Нахум успокоил его:

– За твоей спиной весь наш народ, сынок. Вся мощь страны Советов. Ты станешь членом партии, получишь советский паспорт, буде понадобится… – наставник подмигнул Мэтью.

Глядя на неожиданно жесткое лицо кузена, Мэтью даже поежился:

– Бабушка Мирьям, – нарочито спокойно ответил Аарон, – обращается к дочери, в надписи, по имени. Она упоминает, что отец назвал Авиталь Амадой, Лесной Росой. Бабушку мисс Маккензи именно так и звали, Лесная Роса. Прадедом ее был известный Менева. Тебе он должен быть особенно известен… – не удержался Аарон. Кузен покраснел, рав Горовиц обругал себя:

– Зачем, в Шабат? Его дед, генерал Горовиц, убил Меневу, при Литтл-Бигхорн. И генерала Горовица индейцы убили. Зачем это ворошить? Что было, то было, много лет прошло… – кузен распрощался с ним.

Проводив прихожан, Аарон остановился посреди пустой синагоги:

– Все равно. Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина. Мало ли что Мэтью в голову придет. Однако он джентльмен, он не станет мстить девушке, родственнице… – Аарон волновался за Дебору. Он выглянул в раскрытое окно барака. Территория большой базы освещалась редкими фонарями. Кузена видно не было. Вдохнув речной ветер, Аарон посмотрел на подсвечники мисс Маккензи, Деборы. Фитили свечей тлели, огоньки заколебались, погасли. В Шабат подсвечники было трогать запрещено, Аарон не мог отнести их в научную зону.

– У меня и пропуска нет… – притворив дверь синагоги, он вышел на крыльцо барака. Аарон посмотрел на хронометр. Время подходило к полуночи. Офицерам выдали расписание смен часовых. Полковник Бенсон, сварливо, заметил:

– Для любителей ночной рыбалки. Имейте в виду, что в полночь охрана меняется. Будете ждать со своим уловом, не меньше получаса. Пока идет пересмена, никто внутрь не зайдет, и не заедет… – в Колумбии водился лосось, рыбу пока строительством не распугали. Аарон сбежал вниз, по деревянным ступеням:

– Проверю, как она дошла до дома, то есть до барака. Здесь безопасно, везде солдаты, с оружием. У Мэтью тоже пистолет. На службу он, конечно, с пустыми руками пришел… – сняв кипу, сунув ее в карман кителя, Аарон достал пилотку. Бенсон славился пристрастием к соблюдению формальностей. Старший лейтенант Крэйг, глава капелланов базы, на этой неделе заработал выговор. Полковник заметил священника с непокрытой головой.

Аарон был прав. Мэтью не стал заворачивать в барак старших офицеров за оружием. Майор Горовиц рассудил, что с девчонкой пистолет не понадобится. Мэтью решил:

– Нет, подобного мне не надо. Она красавица, но с такими женщинами только развлекаются. Даже подумать нельзя о браке, – офицеры на военных базах, рядом с резервациями, часто жили с индианками:

– Подобное с прошлого века повелось… – мисс Маккензи послушно села на койку, – вторая семья, так сказать. Она останется здесь, в Хэнфорде… – все ученые подписывали контракт на два года работы. Мэтью устроился неподалеку:

– Останется, а я буду ее навещать. Двадцать два года… – майор вспомнил досье новоявленной родственницы, – она в интернате училась, в университете. Магистр лингвистики, докторат начала… – Мэтью был уверен, что кузина давно не девственница. Он слышал, что в резервациях девочки живут с мужчинами, чуть ли, ни с двенадцати лет:

– Они примитивные люди, дикие. Весь лоск цивилизации… – у кузины на столе красовалась пишущая машинка и стопки книг, – мгновенно с них слетает… – он смотрел в темные, мерцающие, переливающиеся огоньками глаза. Между ними, на койке, лежала Тора. Мэтью откашлялся:

– Как я говорил, я ненадолго. Аарон мне рассказал о вашей встрече, кузина Дебора… – он помолчал, – я очень рад, что вы… – Мэтью поискал слово, – нашлись. Я должен представиться… – девушка кивнула:

– Я знаю. Мне Аарон… то есть рав Горовиц говорил. Вы майор Горовиц, внук генерала Горовица…, – высокие, смуглые скулы застыли. Девушка покраснела: «Простите, все давно случилось».