Девушка друга - Инна Инфинити

обочине мотоцикл. Сердце пропускает удар, когда понимаю: это мотоцикл Арса. Съезжаю на обочину, выбегаю из машины. Мотоцикл в одной стороне, а скопление людей чуть дальше, метрах в двадцати. Стоят несколько полицейских машин, сотрудники - правоохранительных органов переговариваются по рации. Часть территории оцеплена лентой.

— Да он нёсся как сумасшедший...

— Чуть ребенка не убил...

— Смертник...

Улавливаю обрывки фраз. От каждой из них кровь в жилах леденеет. Я пробираюсь сквозь толпу, расталкиваю всех локтями.

— Расходимся! Нечего тут смотреть! — громко звучит строгий голос полицейского. — Расходимся! Расходимся!

— Подождите, пропустите, — бормочу, пробираясь дальше.

Я действую на автомате. Мозг отказывается осознать происходящее. Растолкав всех локтями, торможу у ленты, за которую пытается всех отогнать полицейский. Я смотрю за его спину и вижу на земле тело, накрытое брезентом. Из-под него торчат ноги в кроссовках Арсения.

— Арс! — кричу не своим голосом и пролезаю под лентой. Полицейские пытается ухватить меня за руку, но я отталкиваю его. — Арс!

Падаю на колени рядом с другом, скидываю с лица брезент и вижу Арсения. Бледного и с закрытыми глазами.

— Арс! — срываюсь на новый крик, трясу друга за плечо. — Арс! Очнись! Открой глаза!

— Молодой человек, отойдите немедленно! — звучит строго над ухом. — Оставьте тело в покое.

— Это мой друг! Это мой друг!

— Ваш друг погиб. Сообщите родственникам, если знаете их. Мы сейчас отвезём тело в морг.

Я слышу громкий истошный крик и не сразу понимаю, что он мой. Я срываю голосовые связки и продолжаю как одержимый трясти Арса за плечо, чтобы он очнулся. Все происходит, как в страшном сне, как в фильме ужасов. Сильные руки хватают меня и пытаются оттащить назад, но я вырываюсь и снова падаю на колени рядом с лучшим другом. Перед глазами пелена, все размыто. По лицу струится влага. Что это? Слезы?

Меня снова хватают за руки и снова силой поднимают на ноги, снова оттаскивают назад. А я снова вырываюсь, дерусь и падаю на колени возле Арса. Кричу его имя, зову и жду, что вот-вот он откроет глаза и посмотрит на меня. Скажет: «Соболь, ты охуел так орать? Заткнись, блядь». Но Арс не открывает глаз, не реагирует, когда я трясу его за плечи. Он как тряпичная кукла.

— Молодой человек, успокойтесь, прекратите немедленно, — кричит мне полицейский, снова оттаскивая от Арса.

В этот раз меня очень крепко держат, не дают прорваться к другу. Два человека берут носилки с Арсением и уносят к машине. Я кричу. Я вырываюсь. Я не верю в то, что вижу собственными глазами. Это не правда. Это не может быть правдой. Это все какой-то ужасный страшный сон. Это не моего друга несут под брезентом. Это не моего друга грузят в машину. Это не моего друга везут в морг.

— Ваш друг погиб, — врывается в уши сухой протокольный голос. — Успокойтесь, выпейте воды.

Мне суют в руки пластиковый стакан. Я не удерживаю его в ладонях. Он падает на землю. Машина, в которую погрузили Арса, трогается с места и уезжает. Я смотрю ей вслед и кричу себе в кулак, которым зажал рот. Это не правда. Это не с нами.

— Молодой человек, вы можете родственникам сообщить? — снова этот строгий сухой голос. — У погибшего было обручальное кольцо. Он женат? Сообщите жене.

Я отшатываюсь назад. Ноги еле держат меня. Вика... Меня простреливает молнией ледяного ужаса и неконтролируемой паники. Полицейский говорит, куда именно повезли Арсения, а у меня волосы на затылке шевелятся от того, что нужно сообщить о трагедии Вике. Мент разворачивается и уходит, а я растерянно гляжу ему вслед. Не слышу ничего вокруг: ни громких голосов зевак, ни проезжающих по широкой дороге машин, ни собственного сердца, которое колотится о рёбра с такой силой, что, кажется, сейчас выпрыгнет.

Я разворачиваюсь и иду к машине. Сев за руль, тупо гляжу перед собой, но ничего не вижу. Я не знал, что способен на слезы. Не знал, что они вообще у меня существуют. Боль, словно бомба, разрывает меня изнутри. Разносит мое тело на мелкие ошмётки. Только почему-то я еще дышу. Почему я дышу, если Арс больше нет? Упав лбом на руль, не сдерживаю нового крика. Через него выплескиваю все отчаяние, все горе, которое испытываю. А перед глазами проносится калейдоскоп картин.

 

***

Далекое первое сентября. Я иду в первый класс и ужасно этому рад. Я так мечтал о школе. Линейка. Много детей, которые теперь мои одноклассники. Среди них светловолосый мальчик.

— Меня Сеня зовут, — представляется. — А тебя?

— Влад.

— Смотри, какой у меня есть мотоцикл, — достаёт из кармана игрушку. — Хочешь, будем на переменах играть?

 

***

Пятый класс. Я зарубился на физкультуре с пацаном из параллельного класса. Стрелка после уроков. Драка.

— Соболь, я с тобой пойду, — уверенно заявляет Арс.

— Да ну брось, я этому придурку сам наваляю.

— Он с собой дружбанов подтянет, а ты один, что ли, будешь против них? Я не дам тебе одному с ними биться.

 

***

Одиннадцатый класс. Выпускной. Прощай, школа!

— Ну что, неудачники, так и будете трезвыми сидеть? — Арс достаёт откуда-то из-за пазухи тайком пронесённую бутылку виски. — Вы что, реально собрались компот пить? Мы, блядь, школу прикончили! Давайте бухать!

 

***

Еще одно первое сентября. Теперь уже первый курс ВМК МГУ. Мы с Арсом снова сидим за одной партой.

— Блядь, на хуя я сюда пришел? — возмущённо шепчет. — Мало мне было физмат-школы?

— Ну а кто тебя заставлял сюда поступать? — так же возмущённо шепчу Арсу в ответ.

— Да хуй знает. Ты сюда пошел, и я с тобой за компанию.

— Ну а куда еще идти после физмат-школы? Не на филологический же.

— Да лучше б, блядь, на филологический! Там хотя бы тёлки есть.

 

***

Одна картина сменяет другую. Передо мной пролетают все восемнадцать лет нашей с Арсом дружбы — именно столько прошло с линейки в первом классе. И я не могу принять, не могу осознать, что Арса больше нет. Завожу мотор. Еду. Не очень понимаю, как у меня это получается в таком состоянии. Но я нажимаю педали, кручу руль и даже вижу дорогу. На полном автопилоте доезжаю до их с Викой дома и торможу у