Резюме сортировщика песчинок - Любовь Александровна Афоничева

– Куда пойдем?

Я ответил:

– Давай пойдем… куда-нибудь.

Куда-нибудь оказалось занятным: сыпалось за шиворот и таяло, заманивало разноцветными огоньками в тесные переулки, разглядывало свысока глазами манекенов, сшибало с ног грандиозными видами на Тессерактовый зал, которые открывались внезапно из самых скромных двориков; согревало меффом и морсом, то и дело подсовывало места для поцелуев, тянуло на поводке интересных чужих разговоров, размывалось вокруг до полной неразличимости, когда мы сами погружались в беседу; водило кругами и дразнило плетеным парусом Паучьего моста, до которого нам почему-то так ни разу и не удалось добраться.

И когда мы снова оказались у дверей моего дома, Агния счастливо вздохнула:

– Меня даже Виаль на индивидуалках никогда так не выматывала, как твой город сегодня… Но оно того стоило.

– Само собой, – ответил я тоном Типичного Эф_Имера.

А когда она вскинула брови, на которые приземлялись, чтобы сразу же растаять, все новые снежинки, я поцеловал ее в красный нос.

И дал отдохнуть от меня. Целый длинный спокойный вечер с кубиком, расслабляющей ванной, наушниками… или чем-то другим – не знаю, я же ушел и не видел. Отправился в свой любимый подвальчик, где вечерами периодически крутят разные архаичные фильмы. Все-таки есть в них что-то умиротворяющее. Даже если на экране – настоящем, никаких унылых арт-панелей – что-то взрывается, шутятся неэтичные шутки и палят лазерами из глаз.

Позже, перед самым отъездом, я показал его и Агнии. Меня позабавило то, как она щупает алый плюш кресел, запрокидывает голову, разглядывая сводчатый кирпичный потолок, втягивает в себя воздух, пропитанный странным, неизменно вызывающим аппетит, сладковатым запахом.

Почти вся немногочисленная компания ценителей милого старья в тот вечер была в сборе. Не хватало разве что Имбирного Коржика, Голубицы и Мятого Лба. Завсегдатаев я знал в лицо и, по своему обыкновению, наградил прозвищами, но ни разу ни с кем не общался. Даже в голову не приходило. А вот Агния, конечно, тут же полезла завязывать разговоры со всеми, кто от нее не шарахался, как лысый мантикор от артишоков. Так она походя разрушила очередную удобную для меня иллюзию, что отстраненность и анонимность – неписаный закон этого места.

Какая же она все-таки… валькирия, которая нет-нет, да и устроит чему-нибудь валькирдык.

В тот вечер мне было сложно следить за происходящим на экране. То и дело хотелось повернуться и смотреть: как прорезается возле ее губ веселая морщинка; как возмущенно вздрагивает крыло носа; как блестит коса, обернутая вокруг запястья, прямо под круглой выступающей косточкой – кочкой, о которую запинается взгляд, еще одной точкой приложения губ… хотелось бы прямо сейчас, но придется дожидаться вечера.

Агния неизменно замечала, что я наблюдаю, поворачивалась, изображала на лице вопрос, а я коротко качал головой и честно пытался вовлечься в драки, погони и шуры-муры цветных фигурок в смешных костюмах.

В какой-то момент Венц наклонилась и шепнула мне в ухо:

– Тот, который железками швыряется, чем-то на тебя смахивает… Если представить тебя лет на пятнадцать старше… и совсем разучившегося улыбаться.

– Да? А по-моему, я намного симпатичнее. Хотя… да, когда он своими бледными гляделками взирает на всех свысока – может, и похож.

Она ничего не ответила, просто взъерошила мне волосы на затылке. И после этого следить за фильмом стало еще труднее. Но я сам решил провести этот вечер именно так – мне нужны были поводы для сдержанности, хотя бы иногда.

И не хотелось наскучить Агнии слишком быстро.

Пока что мне, кажется, удавалось ее удивлять.

Дырку на перчатке она протерла, водя указательным пальцем по запутанным, перемешанным, полустертым и свежим записям на Стене Орфов. А когда я признался, что приложил тут свою руку, – никак не могла успокоиться, зачитывая одну за другой строчки, которые, на ее взгляд, могли оказаться моими. Правда, шансов угадать у нее не было, ведь я не сделал ни единой полноценной записи. Только добавлял по одному-два слова к чужим – так, чтобы полностью изменить первоначальный смысл фразы. В конце концов пришлось показать эти строки Агнии, иначе она со своим упрямством провела бы у Стены весь день. Впрочем, может быть, стоило пожертвовать временем и все-таки не показывать… Она так внимательно читала, тянула к губам кончик косы, роняла – и снова тянула, а потом периодически бросала на меня косые задумчивые взгляды.

Хотелось сказать: «Все так, Агни. Засранец с острым языком. Ты же и раньше это знала».

Но я не сказал. Зато на следующий день показал ей Сноберру.

Потому что я, конечно, засранец с острым языком – но не только же он.

Архитерем, куда я привел Венц, снаружи похож не столько на терем, сколько на кубик. Только архи. Ну а внутри…

– Хранилище снов! – вполголоса восхитилась Агния.

Я бы сказал «улей», но она, пожалуй, тоже права. Только все сны здесь – про города. Или даже про Города.

Любой может прийти сюда и поиграться с виртуальными заготовками, меняя их под себя и создавая личную урбанистическую грезу. Оставить ее в виде живописного наброска или сочинить подробнейший проект, где каждая улица имеет название и можно рассмотреть все, вплоть до лавочки в парке или фонаря. Или остановиться на любой из промежуточных стадий.

Аккуратно вытащив крохотный городок из соты-хранилища, я увеличил его движением руки и подвесил в воздухе так, что Агния оказалась внутри мерцающего золотистого миража. Она медленно поворачивалась вокруг своей оси, рассматривая Башню Двадцати Арок, потом обнимающий ее с одной стороны полумесяц парка, широкий проспект, пышную «крону» расходящихся от него улиц и дома, похожие на ступенчатые пирамиды со срезанными верхушками.

– А можно куда-нибудь зайти?

Я показал ей правильное движение пальцев, и она тут же оказалась внутри Трехъярусной едальни. Почему-то мне не хотелось называть ее орфейней. На момент создания мне показалось, что у нее должно быть другое название, только я не смог его придумать.

Темный глаз Агнии удивленно смотрел на меня между двумя полупрозрачными лестницами на колесиках, при помощи которых, судя по всему, посетители должны были подниматься на круглые платформы второго яруса или в подвесные гнезда третьего.

– Неудобно же?

Я пожал плечами:

– Не ко мне вопрос. Я сделал в точности так, как приснилось.

– Приснилось, значит… А как теперь выйти из этой?.. – у Агнии тоже почему-то не выговорилось «орфейни».

Я показал ей другое движение пальцами. И теперь ее лицо оказалось вписано между Башней и Всадником-на-Палочке… то есть конной статуей на столпе, но серьезные названия к ней никак не прилипали.

– Этот город… Он одновременно и