История Крестовых походов - Екатерина Монусова

Казалось, Пруссия покорена – приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Но не такого мнения были сами пруссы. Они словно ждали нужного момента, чтобы подняться против своих поработителей. И он настал. В начале 40-х годов XIII столетия на крепком теле Тевтонского ордена появилась брешь. Все началось с того, что русские разбили шведских крестоносцев в Неве. Одновременно Чингисхан опустошил Польшу, Чехию и Венгрию – в битве при Легнице полегло немало тевтонцев. И в довершение – сокрушительное поражение ливонских рыцарей на льду Чудского озера…

Тут-то пруссы и нанесли удар. Формально поводом к восстанию явилось нарушение орденом договора, по которому представители коренных народов имели право участвовать в управлении делами своих земель. Но из этой искры разгорелось пламя настоящей войны. Восставшие заключили союз с князем Свентопелком (Святополком) Поморским, который когда-то энергично содействовал укреплению ордена в Пруссии. К счастью для вчерашних язычников, он быстро понял, что скрывалось за миссионерскими помыслами тевтонцев. Был у него в этом деле и личный интерес – помешать захватить дельту Вислы, что серьезно угрожало бы целостности Гданьского Поморья. С 1242 года начинается борьба Святополка с орденом. Ей будет суждено затянуться на 10 лет.

«Сын дьявола… исполненный вероломства и обмана», Святополк начал перехватывать немецкие суда в нижнем течении Вислы. А летом, вторгшись в Пруссию, устроил такую бойню, что «вся почти Пруссия окрашена была христианской кровью». Устояло лишь несколько крепостей, за стенами которых и укрылись рыцари. Оттуда они нанесли несколько контрударов. Молниеносным кровопролитным штурмом была захвачена резиденция Святополка – замок Сартовице. Пять дней поморцы пытались отбить замок – тевтонцы стояли насмерть… Вслед за Сартовице был взят Вышеград. Но противник продолжал теснить – и теперь уже тевтонцам пришлось просить помощи у мазовецких князей. Рать поляков двинулась на Поморье, и Святополк запросил мира. В залог мирного договора он даже передал немцам своего старшего сына Мстивоя. Но тут же и нарушил княжеское слово, вторгшись в самое сердце орденских владений – Кульмскую землю. Как скошенная трава, полегли рыцари у Рейзонского озера – потери были столь огромны, что, по словам хрониста, женщинам после этого разрешено было выходить замуж за рабов, «дабы совсем не погибло дело веры»…

Справедливости ради отметим, что восставшие пытались решить дело не только огнем и мечом.

На лионском соборе 1245 года их представители потребовали у папского престола, чтобы католическая церковь перестала поддерживать небогоугодное дело немецких крестоносцев. Однако церковь не вняла их просьбам.

Два года спустя огромное рыцарское войско прибыло в Пруссию. Одновременно орден сумел поднять против Святополка его младших братьев Самбора и Ратибора. Пришлось поморскому князю в очередной раз заключать с немцами перемирие. Разменной монетой в нем опять стал отданный в заложники Мстивой.

Святополк потребовал возвратить ему сына, но немцы наотрез отказались. Тогда воинственный князь в третий раз поднялся против них. Снова стоном наполнилась Кульмская земля. По словам летописца, немецкие рыцари стали даже подумывать об уходе из Пруссии – но тут вмешался папа, потребовавший от славянского князя, чтобы он сложил оружие.

Святополк был непреклонен: ни папа, ни император не заставит его прекратить войну: «Верните мне сына моего, если желаете иметь мир со мной!» В планы немцев, однако, это не входило. Вместо этого они вторглись в Поморье и «на протяжении девяти дней и ночей так его опустошили, что не осталось ни одного угла, в каком бы они не побывали с грабежом и поджогами». Несколько дней полыхал знаменитый Оливский монастырь, а рыцари «ушли с большой добычею». И все-таки в 1248 году Мстивой наконец был освобожден. Святополк заключил с орденом мирный договор.

Соглашения удалось достичь и с вождями большинства восставших племен.

7 февраля 1249 года помощник гроссмейстера Генрих фон Виде и прусские повстанцы в замке Христбург подписали бумагу. Пруссы обещали впредь не воевать против ордена и участвовать во всех его походах. В обмен на это всем обращенным в христианство папа римский даровал свободу и право называется священниками – а феодалам даже и рыцарями. Отныне пруссы могли подавать в суд, а также наследовать, приобретать и менять собственное имущество.

Правда, заключая сделку, следовало оставить ордену залог, чтобы продавец не сбежал к язычникам. Если у кого-то не было наследников, его земля переходила в собственность ордена (кстати, законным наследником считался только ребенок, рожденный от церковного брака). Почетной обязанностью пруссов стало строительство кирх, для каждой местности было определено необходимое их число. Они также обязались каждую церковь обеспечить восемью убами земли, платить десятину и в течение месяца поголовно креститься. Кара за отказ от обряда была более чем строгой – у родителей некрещеного ребенка конфисковывалось все движимое и недвижимое имущество.

А взрослых, не окунувшихся в купель, навсегда выгоняли из мест, где живут христиане.

…С недавнего времени на лобном месте Калининграда, рядом с областной думой высится трехтонный валун диаметром 1,5 м. Нашли его в Чкаловском лесу местные историки-краеведы. Говорят, что был он заложен при строительстве Кенигсберга в основание орденского замка. В прошлом веке замок был разрушен – восстановить его планируют только сейчас. После того как в самом сердце города вырастут крепостные стены, реликвию возвратят на прежнее место. А пока стоит он памятником тому, кому приписывают честь основания города, – чешскому королю Оттокару Пшемыслу II. Это его герб – корона и крест – глубоко впечатан в шероховатую поверхность древнего камня…

Отряд под предводительством Оттокара ворвался в Самбию огненным вихрем. Да и могло ли быть по-другому, если за меч взялся внучатый племянник самого Фридриха Барбароссы? Кстати, у 25-летнего короля Богемии борода была не хуже, чем у деда, и так же горела на солнце жарким пламенем. И в битве он был не менее горяч. Подобно стопудовому тарану, теснил он пруссов, загоняя их все дальше и дальше, в глубь лесов и болот. Там, где останавливался со своим войском грозный монарх, – вырастали замки. Первым стал Меденау – земляной вал, окруженный частоколом. И по сей день кажется, будто 15-метровую насыпь возвели вчера…

Следом появился Варген – единственное сохранившееся деревянное тевтонское укрепление. Варгенау – так пруссы называли ручей неподалеку – был перекрыт плотиной. Искусственное озеро надежно предохраняло замок от вражеских поползновений. Несколько лет назад искатели водолазы-любители спускались на дно обмелевшего теперь водоема. Говорят, под водой вдоль плотины стоят четыре военных немецких грузовика, сброшенных в воду во время отступления. А вот рыцарских сокровищ нет и в помине.

Если судить по размерам крепости, в ней зимовали не меньше пяти тысяч рыцарей кряду. Набирались сил после лихих боев – а чтобы согреться, жгли окрестные прусские поселения да потешались, глядя на то, как мечутся на снегу насмерть перепуганные самбы… Перезимовали – и ушли навсегда, никогда больше так и не посетив основанную ими крепость… Но, как это случается в истории, трагедия нередко оборачивается фарсом. Много веков спустя в Варгене организуют «Ярмарку дураков» – «Наренмаркт». В середине XIX века толпы кенигсбергцев станут приходить сюда, чтобы, накупив разноцветных свистулек и трещоток, отправиться пешком в город, оглашая окрестности развеселыми звуками…

История возникновения самого Кенигсберга необычна. В 1255 году король Оттокар с братьями-рыцарями захватил прусское городище Твангсте над Прегелем. Через него по реке проходил Великий Янтарный путь. Чистые и светлые воды Прегеля издревле несли в себе какую-то тайну. Древние греки полагали, что именно он есть не что иное, как Кронус – река времени и забвения… По прусскому преданию, здесь утонула жена племянника верховного жреца, которому тот отдал священные земли у Хроно и Халибо – то бишь у Балтийского моря. Несчастную звали Преголла – отсюда и пошло название Прегель. А до этого река называлась Скара – «изогнутая». Потом пруссы нарекли ее Претора – «бездна». То ли потому, что она была глубока, как море – кое-где глубина достигает 22 м, – то ли оттого, что не понимали, куда она все-таки течет: то ли в небеса, то ли в пропасть…

Рядом с Твангсте крестоносцы возвели деревянный замок. Когда-то давно, в пустынях Сирии, Тевтонский орден владел крепостью Монт Рояль – Королевская гора. Увы, в ходе войны с «неверными» форпост был навсегда утерян. Новую крепость тоже нарекли Королевской горой. Только звучало это на немецкий манер – Кенигсберг. Утверждают, что сам Оттокар указал место, где надо заложить первый камень. Указал – и отбыл на родину. Через пять лет после основания Кенигсберга за разгром венгров и половцев он получит прозвище Железный. Государство Железного Короля станет сильнейшим в Европе, а сам он едва не сядет на престол Священной Римской империи – да будет предательски убит… Но нам нет сейчас дела до бесславной кончины Оттокара. Нам интересно другое – будущую столицу Пруссии и самый западный город России заложил славянский король.