Расстрелянная разведка - Владимир Антонов

После того как Зубов помог завербовать Сосновского, Судоплатов предложил Берии использовать разведчика для разработки князя Радзивилла. Это предложение было одобрено наркомом. Зубова пере­вели в камеру Радзивилла, где он находился в течение месяца. Впо­следствии, как свидетельствовал Павел Судоплатов, князь Радзивилл был завербован с помощью Зубова. В годы войны планировалось его использование в качестве агента влияния советской разведки. Правда, в архивах разведки каких-либо сведений относительно успешно проведенных им операций не имеется.

Условия содержания разведчика в тюрьме несколько изменились. Находясь под стражей, Зубов, в сопровождении конвоира, мог хо­дить в поликлинику НКВД на медицинские процедуры. Однако из заключения он так и не вышел.

Началась Великая Отечественная война, первый этап которой был трагичным для Красной Армии. Неудачным было начало и для советской внешней разведки, которая в первые же месяцы потеряла связь с источниками информации как в Германии, так и на территории оккупированных ею стран. Кроме того, из-за необоснованных массовых репрессий против советских развед­чиков, пик которых пришелся на 1938 год, разведка испытывала острую нехватку квалифицированных кадров. Судоплатов и его заместитель Эйтингон предложили Берии освободить из тюрем бывших сотрудников разведки и госбезопасности и получили на это согласие.

Павел Судоплатов затребовал для ознакомления дело на Петра Зубова и на ряд других разведчиков, о судьбе которых ему ничего не было известно. Из документов следовало, что Зубов был арестован по личному указанию Сталина. К сожалению, Шпигельглас, Карин, Малли и некоторые другие разведчики, которые являлись крупными специалистами по проблемам Германии и могли бы принести неоце­нимую пользу, к тому времени были уже расстреляны.

После освобождения из заключения Петр Яковлевич по хода­тайству Судоплатова был назначен начальником германского отде­ления Особой группы, преобразованной в феврале 1942 года в 4-е управление НКВД СССР. В годы войны он руководил подготовкой и заброской в тыл врага специальных разведывательных групп, в том числе для восстановления утраченной связи с так называемой «Красной капеллой».

2 июля 1941 года работники советского посольства в Берлине, а в их числе и сотрудники резидентуры НКВД, были вывезены нем­цами в Болгарию, а оттуда через нейтральную Турцию возвратились в СССР. Связь с агентурой советской разведки НКВД в Германии была утрачена. Центр не смог сообщить радисту «Красной капеллы» новую длину волны для радиопередач, поэтому связь приобрела одно­сторонний характер: Ганс Коппи передавал радиограммы от Арвида Харпака, но Москва хранила молчание. Радиоцентр советской раз­ведки был расположен на границе Белоруссии с Польшей и уже с первых дней войны прекратил свое существование.

Руководство немецкого сектора доложило начальнику внешней разведки Павлу Михайловичу Фитину, что для налаживания устой­чивой связи с «Красной капеллой» необходимо направить в Берлин надежного курьера-связника. После тщательной проверки были отобраны два опытных агента. Пройдя интенсивную подготовку, в которой принимал непосредственное участие и Зубов, они в конце 1941 года были переброшены по воздуху в Лондон. Предполагалось, что в соответствии с имевшейся договоренностью о сотрудничестве между британской разведкой МИ-6 и советской разведкой агенты от­работают в Англии прыжки с парашютом, а затем будут заброшены в немецкий тыл. Однако во время одной из тренировок на английском полигоне один из агентов получил серьезную травму и был госпи­тализирован. От плана их заброски в Берлин пришлось отказаться. Руководство советской разведки приняло решение направить в Гер­манию другую пару радистов, не прибегая к услугам англичан.

Выбор пал на двух немецких антифашистов—Альберта Хесслера (псевдоним «Франц») и Роберта Барта («Бек»). «Франц» должен был проникнуть в Берлин под видом рядового вермахта и по паро­лю восстановить связь с членами руководства «Красной капеллы» Арвидом Харнаком и Харро Шульце-Бойзеном. В дальнейшем ему предстояло установить устойчивую связь с Центром, используя свой личный шифр. Бели бы по каким-либо причинам этого сделать не удалось, «Франц» должен был прибегнуть к помощи «Бека», кото­рый имел собственную рацию и отдельный шифр. План-задание для радистов был подписан Фитиным и Судоплатовым и утвержден Берией.

В начале августа 1942 года «Франц» благополучно добрался до Берлина. Он сразу же предпринял попытки восстановить связь с Мо­сквой. Однако его усилия увенчались успехом только в сентябре.

3 и 31 сентября его рацию наконец-то услышали в Москве. Од­нако установить с ним надежный двусторонний радиообмен Центру так и не удалось.

«Бек» также сообщил 9 сентября о своем прибытии в пункт на­значения, после чего связь с ним была утрачена. А в начале октября 1942 года оба передатчика заработали как по мановению волшеб­ной палочки. Правда, ничего существенного из Берлина от них не поступало, однако в шифртелеграммах содержалась информация о том, что немецкие антифашисты испытывают затруднения, а часть агентурной группы арестована.

14 октября 1942 года «Бек» передал условный сигнал о том, что он работает под контролем гестапо и что «Франц» арестован. По­ступившую от него шифртелеграмму Центр так и не смог расшиф­ровать. На сигнал тревоги в Москве не обратили внимания. Более того, «Беку», сообщившему об аресте «Франца», были переданы условия явки к исключительно ценной агентуре. В дальнейшем «Бек» сообщил, что все эти явки провалены.

В начале 1943 года анализ радиограмм, поступивших от «Бека», показал, что он работал под контролем, а поданные им сигналы тревоги не были правильно поняты в Центре. Что касается «Фран­ца», то, как было установлено позже, он с самого начала наотрез отказался сотрудничать с гестапо и в первой половине 1943 года был расстрелян гитлеровцами. «Бек» встретил окончание войны в лагере, захваченном американцами. Он сообщил американцам, что участвовал в радиоигре с гестапо, и был передан советским пред­ставителям. В ходе допросов в «Смерше» «Бек» признался в том, что выдал «Франца» и свою принадлежность к советской разведке.

По приговору Особого совещания при НКВД «Бек» был расстрелян за измену.

Сведения, выбитые гестаповцами из «Бека», а также накоплен­ные и частично расшифрованные ими телеграммы берлинской резидентуры привели к массовым арестам в конце августа 1942 года немецких антифашистов. В конце сентября только в Берлине число арестованных достигло 70 человек.

Петр Зубов, разумеется, не имел отношения к провалу «Красной капеллы». Причина провала заключалась в том, что в фашистской Германии был установлен режим тотальной слежки «всех за всеми», когда действия любого человека, чем-то отличавшиеся от поведения остальных граждан, сразу же вызывали пристальное внимание геста­по. В этих условиях нелегальная работа героев-антифашистов, в част­ности использование ими радиопередатчика для связи с Москвой, рано или поздно должна была вывести гестапо на их след. Кроме того, в Германии был налажен учет всех дезертиров из армии и сдавшихся в плен. За домом «Бека» была установлена слежка. Как только он посетил свою семью, гестапо немедленно арестовало его.