Путешествия вокруг света - Отто Коцебу

Итак, по его описанию эта группа находилась недалеко от группы Отдиа, и я нимало не сомневался, что открою ее без всякого затруднения.

Ларик (Лангин), один из вождей группы островов Румянцева

Рисунок художника Л. Хориса

Мой приятель рассказывал, что на о. Эрегуп растут панданы («боб»), хлебное дерево («мя») и кокос («ни»), но население описал весьма незначительным, уверяя, что там живет только один старик с тремя женами; следовательно, старик господствовал только над своими женами, или же сам был втройне подвластен. Когда наши гости оставляли корабль, то я подарил Лагедиаку еще один топор, в чем, казалось, Рарик ему позавидовал; мы расстались дружелюбнее, чем когда-либо. Некоторые из наших спутников разменялись именами с дикарями: Лангин, особенно подружившийся с лейтенантом Шишмаревым, назвал себя по нему «Тимаро», а друг Шамиссо именовался Тамисо; они не могли произнести эти имена иначе.

Я хотел выждать свежий ветер, чтобы исследовать находящиеся на SW проходы, а так как уже давно намеревался завести на Отдии сад и посеять в нем в присутствии жителей семена, собранные на Сандвичевых островах, то и отправился туда после полудня с Шамиссо выбрать удобный участок земли. Мы нашли около жилища Рарика, у одного водоема, открытое место, на котором земля была весьма хороша и которое, следовательно, соответствовало нашей цели, и поэтому решили с завтрашнего дня приступить к его обработке. На возвратном пути мы опять видели могилу, совершенно подобную найденной на о. Ормед и обсаженную вокруг кокосовыми деревьями; мне сказали, что тут погребен «тамон».

22-го утром прибыло к нам несколько лодок, на которых привезли кокосовые орехи; при каждом посещении жителей я старался уменьшать их боязнь свиней, поскольку решил вскоре перевести последних на берег. Немедленно после обеда я отправился с Шамиссо и несколькими матросами на остров и взял с собой лопатки, чтобы, не теряя времени, приступить к делу и посадить новый сад до нашего отплытия. Рарик, Лагедиак и многие жители о. Отдиа смотрели на нашу работу с большим любопытством, лопатки возбуждали их внимание, но старание растолковать им мою цель было тщетно; однако когда мы принялись за семена, они, казалось, начали понимать наше намерение. Пока одни из наших матросов копали и перебивали землю, другие делали забор, в чем им помогал Лагедиак, хотя и не был на это приглашен. Мало-помалу собрались около нас все отдийцы и с особенным изумлением взирали на забор, назначение которого еще не было известно этому счастливому племени. Обработав и засеяв одну часть сада, мы старались растолковать Лагедиаку, что надо ожидать растений и питательных плодов; он запрыгал от радости и тем доказал, что понял нас. После этого он начал громко толковать народу наше намерение; все слушали его с напряженным вниманием, и когда он окончил свое пространное повествование, то радостные крики сделались общими. Через несколько часов мы прекратили на сегодня нашу работу, и я объяснил Лагедиаку, что сад принадлежит только ему и Рарику, и что забор сделан, чтобы заградить другим вход в него; он тотчас объявил это народу, приняв такое отличие за особенную почесть, связал из пандановых листьев два различных узла [23] — знаки его и Рарика и повесил их на забор в доказательство, что они оба являются владельцами этого сада.

В продолжение нашей работы велел я принести на берег чай, и мы пошли теперь к жилищу Рарика, где уже стоял на огне чайник, около которого собрались все островитяне, рассматривая кипящую воду, казавшуюся им живой. В тени пальм постлали на землю салфетку, и дикари с громким восклицанием «О…о!» собрались около этого нового чуда; когда же начали приготовлять чай, то разговорам и смеху не было конца; они не упускали из вида ни малейшего нашего движения.

Нельзя описать любопытства, обнаруженного ими, когда они увидели, что мы пьем чай; я передал Рарику чашку очень сладкого чая; он после долгих уговоров решился поднести ее к губам. К несчастью, чай был еще горяч, он обжегся, и я с трудом спас свою чашку, которую он хотел бросить. Страх распространился подобно электрической искре, и все уже были намерены бежать; наконец, Рарик решился снова отведать; прочие смотрели на него с удивлением, а когда чай показался ему вкусным, то все захотели пить, и большой крик показывал, что он им нравился; сухари они ели охотно, но более всего полюбился им сахар. Все здешние жители большие охотники до сластей, а так как их пища состоит преимущественно из сладкого панданового плода, то, вероятно, он и есть причина того, что даже у десятилетних детей редко бывают здоровые зубы, а в среднем возрасте почти все выпадают.

Рыболовные принадлежности жителей островов цепи Радак

Фотография

Сегодня в первый раз жители решились отведать нашу пищу, что служит доказательством возросшей их к нам доверенности; но с этой доверенностью обнаружилась также, к сожалению, наклонность их к воровству, в чем сам Рарик первый показал пример: блестящие серебряные ложки прельстили его до такой степени, что он старался спрятать одну за пояс, но мы шуткой воспрепятствовали исполнить его намерение. У нас пропал медный ковш, который мы после долгих поисков нашли запрятанным в кустарнике. Так как доныне ничего у нас не пропадало, то я полагал, что этот порок чужд островитянам; тем неприятнее поразило меня нынешнее открытие. Я объявил мое неудовольствие перед всеми бывшими тут и приказал матросам впредь строже за всем смотреть, чтобы наши приятели не могли впасть в искушение.

23-го утром нас посетили Рарик и Лангин с многочисленной свитой; они привезли кокосовые орехи и были, по обыкновению, приняты дружелюбно. Теперь прохаживались они по кораблю без всякой застенчивости; только одни пушки еще несколько возбуждали их внимание, и они полагали, что пушки употребляют у нас подобно их раковинным трубам, не представляя, какое смертоносное оружие имеют перед собой. У одного из спутников Лангина был отнят нож, украденный им в каюте; вор стыдился до крайности, Лангин был рассержен и оставил нас, отправясь на свой остров, куда пригласил нас. После полудня мы отправились на берег окончить устройство сада, но при первом же взгляде на него поразились опустошением, совершенным крысами, которые даже не были встревожены нашим присутствием, вытаскивали семена и уносили свою добычу. Я растолковал Лагедиаку, что крысы разорят весь сад, если его не будут стеречь, поэтому дикари поспешили отогнать крыс дубинами и камнями. Мы вновь привели в порядок опустошенные места и засадили остальную часть сада арбузами, дынями, пшеницей, бобами, горохом, лимонными семенами и ямсом. Лагедиак понял, что все это годно в пищу, но еще надлежало объяснить ему способ приготовления; я велел разделить между ними оставшийся печеный корень ямса; он показался им приятным, и это увеличило их интерес к саду. Мы роздали еще множество семян, предоставив садить их по собственному усмотрению. Шамиссо неутомимо старался рассаживать как здесь, так и на других островах, нами посещенных в разных странах, семена различных растений, и я уверен, что его труды не остались тщетными.