Император и шут - Дэйв Дункан

Часть восьмая

Насмешница судьба

1

Он со всех ног бежал по спящим улицам, стремясь кудато на север, интуитивно направляясь к Белому дворцу. Он не анализировал, почему именно в такой части города он намеревался найти то, что ему так нужно. Он просто знал – это находится подле озера.

Он бежал сквозь дождь, жалея, что после тайги слишком мало пользовался ногами по их прямому назначению и сейчас они готовы были подвести его. Сказывались долгие морские скитания и недели сидения на облучке. Мышцы ослабли, и теперь ему приходилось поддерживать себя магией.

Но ни от назойливого дождя, ни от рассвета ему было не убежать. Его время таяло. Эту ночь он провел без сна, да и теперь отдыхать ему было некогда. Зато его ждал долгий спокойный сон, если то, что он задумал, окончится неудачей.

Начинался его третий день в Хабе, и белый сияющий ужас теперь неимоверно приблизился. Рэпу вдруг представилось, что именно сегодня он встретит ожидаемый страх.

«Бог Справедливости, – воззвал Рэп, – позволь мне сначала убить Калкора!»

Но свершится ли праведная месть, он не смел предвидеть, так как панически боялся блистающего кошмара. Жуткая неизвестность могла оказаться обыкновенной смертью. Оно и понятно – Боги позволяют человеку увидеть собственное будущее, но только до смертного часа. Странным было лишь то, что два Хранителя не смогли прочесть будущее Рэпа, а Ишист, попытавшись, заявил, что это слишком больно.

«А что, если у меня две судьбы? – предположил Рэп. – Одна сулит белый огонь, а другая – страдания в гоблинском логове. Избежать пыток – это, конечно, неплохо, но очень сомнительно, чтобы гоблинам удалось перещеголять агонию в сияющем облаке».

Размышляя таким образом, фавн бежал так быстро, как только мог, ибо ничего иного ему не оставалось.

Перестать пользоваться чарами тоже не получалось – даже после того, как он покинул территорию Опалового дворца. Улицы ночной столицы регулярно патрулировали солидные отряды легионеров, и бегущий человек, естественно, привлекал их внимание. Добросовестные служаки регулярно окликали подозрительного бегуна. На узеньких улочках существовали свои сторожа, их неясные тени надвигались на возмутителя спокойствия, не утруждая себя лишними расспросами. Каждый раз, не замедляя бега, Рэп пользовался заклятием непривлечения внимания и продолжал свой путь без помех.

Он очень старался не думать об Инос, но это у него плохо получалось.

«Бедная Инос! Как же сильно запутали тебя мои похотливые желания! Как отвратительно быть магом! – корил себя Рэп. – Ничего, Хранители снимут проклятие с ее мужа, и скоро она благополучно вернется в Алакарну, которую выбрала по своей собственной воле. А я уже больше не буду вламываться куда не следует и портить ей жизнь. Со временем она забудет все неприятности, связанные со мной, и, возможно, простит меня».

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Рэп заставил себя переключиться на Калкора. Долгие часы он сдерживал клокотавшую в нем ярость. Теперь ненависть дала ему второе дыхание, помогая бежать, не снижая темпа. Однако тело возмущенно напоминало о непомерности нагрузок: сначала появилась боль в ногах, а потом вспыхнул и стал все яростнее разгораться огонь в груди. Но мысль о Калкоре снова подхлестнула его гнев, а горе дало ему новые силы для быстрого бега.

Все, что было в Рэпе от фавна, отошло на второй план и словно бы спряталось. Теперь царствовал джотунн, единолично завладев душой Рэпа. Голова трещала от невысказанных напыщенных слов, а сердце от невыплеснутого неистовства. Чем больше росли его усталость и истощение ресурсов организма, тем стремительнее усиливалась жажда крови. С раннего детства он привык к сдержанности, и у него это неплохо получалось. Лишь один раз он сорвался – тогда, в Дартинге. В тот момент он испугался самого себя, не поняв, что с ним случилось. Теперь, став взрослым, он впервые в полной мере ощутил, какова бывает ярость джотунна: непреодолимо захватывающее и чудесно опьяняющее чувство. Возможно, позже он будет жалеть об этой несдержанности, может быть, будет каяться всю оставшуюся жизнь, но пока не иссяк порыв, ничто не имело значения. Осталась лишь ярость, все постороннее исчезло из памяти.

Жажда крови и разрушений, сулящая ни с чем не сравнимое наслаждение… осталась только она.

К тому времени как Рэп добрался до самого верхнего из пяти холмов, на вершине которого высилась защищенная магическим щитом башня Белого дворца, небо сменило темные краски ночи на белесые, предрассветные, но водянистые тучи попрежнему сулили ненастье. Город постепенно просыпался, по улицам спешили извозчики и подмастерья, а служанки торопились на рынок. Вымытые дождем улицы с каждой минутой все более и более заполнялись народом и транспортом, так что у Рэпа появилась блестящая возможность отыскать в этом людском скопище того, кто сможет указать правильное направление туда, куда он стремился. И действительно, вскоре такой доброжелатель нашелся и подробно растолковал Рэпу, куда и как нужно двигаться.

Это оказалась обширная, но уже довольно ветхая постройка в лесопарковой части Хаба, бывшей некогда престижной, а теперь превращающейся в скопище трущоб. Жильцы менялись часто, когда поодиночке, когда целыми семьями, но владелец оставался бессмертен.

Если тот, за кем охотился Рэп, ночевал на галере, стоящей на якоре в озере, то фавна уже можно было считать мертвецом.

Рэп с ловкостью кошки проник на территорию посольства Нордландии, стремительно перебравшись через каменную стену. Когдато великолепно ухоженное поместье превратилось в дремучий лес. Собак здесь не было. Но даже если бы сторожевые псы и охраняли посольство, для Рэпа они не представляли опасности; иное дело Калкор. Нагло вломиться в Опаловый дворец среди ночи – ничто по сравнению с перспективой столкнуться с колдуном, ведь малейшее прикосновение чужой магии к его настороженному мозгу всполошит его.

Продираясь сквозь кустарник в заброшенном саду на гудящих от долгого и быстрого бега ногах, Рэп начал последовательно, комнату за комнатой проверять огромный особняк, расположенный в центре лесного массива. На востоке, по линии горизонта, сквозь тучи стала пробиваться светлая полоска – предвестница скорого восхода солнца. Пожалуй, в день смертельного поединка даже тан не станет спать слишком долго.

Магическое зрение Рэпа действовало превосходно, но ни Калкора, ни его приближенных в огромных спальнях не было. Возможно, пират с презрением отверг парадные покои как роскошь, недостойную истинного джотунна. Теперь Рэп занялся комнатами слуг в дальнем крыле здания и вскоре наткнулся на Калкора. Тан уже проснулся, но был слишком занят забавами с очередной женщиной, чтобы замечать чтолибо.