...Имеются человеческие жертвы - Фридрих Незнанский

— Могу ответить, — сказал Денис. — Всюду то же самое. Ладно, поехали! Чего тут торчать?

Сидевший за рулем тронул машину и, покинув площадь, включил рацию на прием. И вскоре в подтверждение сказанного Денисом в эфире про­шла условная фраза, означавшая, что операция «Три костра» отменяется, но остается в силе приказ атаковать тот «сучий подвал», штаб-квартиру дви­жения «Гражданское действие».

Еще перед выездом на операцию они заехали в один глухой двор, где жались друг к другу с десяток старых ржавых гаражей и несколько новых «раку­шек», и там в одном из боксов переоблачились в омоновскую форму, натянули пятнистые и, видно, не раз уже побывавшие в деле, серо-зеленые комби­незоны прямо поверх цивильных маек и спортив­ных штанов, напялили и шлемы. Черные маски с разрезами для глаз до времени задрали повыше, чтоб закрыть лица перед самым нападением. Полу­чили и два укороченных «калашника». Предполага­лось, что внезапное, стремительное появление людей в форме и в масках внесет сумятицу, расте­рянность и страх и в стане чеченцев, и в конечной точке маршрута.

Приехали минут через двадцать и сразу увидели знакомый «уазик»-фургончик цвета хаки, в котором должна была подтянуться к месту действия и вторая группа. Третьей почему-то не было.

Подождали минут десять и, запросив по рации, как быть, получили приказ подождать еще минут пять и приступать.

Тут надо было навести такого шороху, чтоб эти народные доброхоты запомнили надолго.

Лавиной вниз, в подвал, пробежка коридором, с ходу высадить дверь, а дальше, как в новейшем триллере: всех, кто окажется в помещениях и на пути — на пол, без церемоний, бить и в глаз, и в рыло, и в пах, и по ребрам, и в печень, и в почки, как учили. Компьютеры — на пол, уродовать не глядя, крушить на металлолом.

Главное — документы, планы и списки. Потре­бовать, чтобы открыли сейфы. Откажутся, заарта­чатся — стволы в зубы, а не откроют — вытащить на себе. Сейфы маленькие, всего-то по шестьдесят — семьдесят килограммов. «Найти» загодя прихвачен­ные листовки с призывами ко всеобщей акции не­повиновения, к низвержению администрации, за­хвату здания областной думы, разбросать их везде, перед отходом пара очередей из «калашей» поверх голов... Все.

На всю эту карусель ровно десять минут. По машинам — и с концами. А уж там пусть ищут, пусть доказывают, пускай валят друг на друга, кто побывал да чей отряд. При нынешней каше поди разберись! В одном только городе ОМОН, спецназ, подразделение антитеррора, ударные группы и группы захвата РУОПа, СОБРа, налоговая поли­ция — пусть расчухивают потом!

Ну что ж, вперед! Маски на морды, и ринулись вниз, топоча сапогами по ступеням. Дверь оказалась открытой. Наталкиваясь друг на друга, набились в узкий проход, толкнули дверь в одну комнату, дру­гую... Всюду не заперто и всюду — никого. Рассы­пались по помещениям... И там пусто, и там...

Недоуменно переглядываясь, высыпали из ком­нат обратно в коридор, в дырках масок — удивлен­ные глаза. Что за фигня? Небось в самой дальней комнате, где у них тут что-то вроде актового зала.

Вслед за старшим, назначенным командовать обеими группами, ринулись туда, как вдруг в спину — зычный свирепый бас:

— Всем лежать! Бросай оружие!

79

Этот вечер Клемешев проводил на берегу реки. Они приехали на трех джипах, расставили машины в каре, обеспечили охрану на ближних и дальних подступах и приступили к отдыху.

Собственно, отдыха, конечно, никакого быть не могло. Три человека постоянно сидели на связи на трех разных каналах и ждали сообщений. А сам Лемешев лежал на белом байковом одеяле, ярко выделявшемся на фоне сочной травы, и смотрел на воду. Солнце садилось, а после скрылось за лесом у них за спинами. Неподалеку двое помощников кол­довали над котлом с ухой.

По первому «мобильнику» с минуты на минуту должны были сообщить, что горят синим огнем бензоколонка и два магазина Алибека. По другому должен был позвонить редактор одной из газет на­счет интервью, а по третьему один очень нужный человек обещал тремя условными фразами дать знать, когда намечается на телевидении очередной сольный номер этого Турецкого. Его последний выход на арену, лебединая песня.

И вот, наконец, первый «мобильник» издал то­ненькую трель, и на его корпусе часто замигала зеленая лампочка.

—   Гори-гори ясно, чтобы не погасло! — льстиво- угодливо улыбнулся один из здоровяков, сидевший неподалеку от Клемешева с маленьким автоматом, вполне легальным и законным, поскольку имелось разрешение на ношение данного типа оружия пер­соналом одной из охранных фирм, входивших в обширную и многоцелевую сеть предприятий быв­шего мэра.

—   Аллах акбар, — усмехнулся Клемешев.

Но на лице того, кто держал в руках «мобиль­ник», вдруг выразилось удивление.

—  Вас просят! — громким шепотом сказал он.

—   А ну, дай сюда! — протянул руку Клемешев. И когда поднес коробочку аппарата к уху, услышал немного гортанный, насмешливый голос:

—   Привет, Адмирал! Ты слышал когда-нибудь, что спички детям не помеха? Так вот запомни: не все горит, что тебе хочется. Твои пиротехники у нас, и я еще не решил, что с ними делать. Вариантов много. Я мог бы, конечно, прислать тебе на память их чучела, но я человек добрый. Они заслужили

жизнь хотя бы тем, что недолго ломались и я знаю теперь этот номер и могу поддерживать с тобой надежную связь.

Клемешев молчал. И тот, что говорил с ним, продолжил со зловещей иронией:

—   Ты сам знаешь, кто начал новую войну. Ты присылал за моей головой уже трех своих пацанов. Послушай, Гена, ты ведь умный. Неужели хочешь, чтобы я послал одного своего? — Говоривший ус­мехнулся и повесил трубку.

Клемешев выматерился и свирепо взглянул на своих, но ничего не сказал. Одна мысль мучила его: как такое могло случиться, что Алибек знает то, о чем должно быть известно не более чем десятку ближайших к нему людей. Ну пусть кликуха, хотя и это весть не из приятных, что называется, в торец... ну ладно, как-нибудь долетела, не велик фокус. Но вот то, что проклятые чечены взяли его «фейерверкеров», что они были предупреждены и знали, отку­да ветер дует, сомневаться уже не приходилось. Это значило, что среди своих завелась гнида и каждый секрет, грозящий гибелью, в любую минуту может утечь на сторону.

И тут зазвонил второй телефон. И снова, вопре­ки тому, чтобы просто выслушать сообщение и ше­потом передать ему на ухо, парень, державший вто­рой «мобильник», еще больше удивившись, чем первый, вскочив на ноги, быстро, испуганно прого­ворил:

—  Геннадий Петрович, снова вас просят!

—  Опять Алибек?

—   Да нет, русский вроде, совсем чисто говорит.

Клемешев снова пробормотал несколько матер­ных слов и взял в руки второй аппарат.

—  Геннадий Петрович? — раздался далекий, но ясно различимый деловитый мужской голос. — Вы ведь, кажется, на лоне природы, не так ли?

—  Кто это говорит?

—   Тот, с кем вы непременно вскоре встретитесь в одном очень серьезном и неприятном месте. И будет у нас с вами длинный-предлинный разговор, как говорится, исповедь за всю жизнь.

—   Ну ты, сука! — прорычал Клемешев. — Я узнал тебя!

—   Ну так вот, — невозмутимо продолжал собе­седник, — не понтируйте, Геннадий Петрович! С кем, с кем, а со мной, на ваше счастье, вы пока не встречались. А теперь слушайте: в вашем «джипе- чероки» номер СГА-138-931Ш8 имеется маленький телевизор. Включите его ровно в двадцать два пят­надцать на втором канале. Хочу думать, небольшой сюжетец, который вы, конечно, посмотрите, не ис­портит вам настроения. До встречи!

—  Ну волки! — пробормотал Клемешев и крик­нул двоим из своих: — Эй, Баклан! Кирюха! Тащите сюда ящик!

Он взглянул на часы: было как раз двадцать два десять, самое время включать ежедневную програм­му СОС — «Сообщаем о случившемся», по сути дела, копию столичного «Дорожного патруля».

Маленький цветной телевизор, стоявший на уже темной траве, горел чудными японскими красками. А дальше был звук сирены и разные происшествия, аварии, захваты, преступления, А уже в самом конце на экране, вопреки обыкновению, появился диктор:

—   Внимание! Возобновлен розыск особо опас­ного преступника, уроженца города Степногорска Юрасова Сергея, бывшего офицера спецназа Совет­ской Армии. Приметы преступника: около сорока лет, среднего роста, атлетического телосложения, кудрявые темные волосы, темно-карие, почти чер­ные глаза. Особые приметы: татуировки на обеих руках пониже плеча, одна из которых сделана в семьдесят девятом году в период обучения в одном из высших военных учебных заведений, вторая — во время прохождения службы в составе ограничен­ного контингента советских войск в Афганистане, представляет собой изображение барса в прыжке на фоне силуэта гор.

А сейчас мы покажем фоторобот преступника и схематические изображения его татуировок.