Двести веков сомнений - Константин Бояндин

У-Цзин улыбнулся им. Все лица их показались ему знакомыми. И тут настоятеля словно ожгло ударом кнута.

Одна из девушек.

Он случайно поймал её взгляд, на один короткий миг. И зрение его, подлинное видение, возвращавшееся после очков в норму, не смогло показать её лица. Словно вода в глаза попала.

Монаху показалось, что дальнейшее произошло почти что само собой.

Сосредоточение охватило его — невероятной силы — после всего, что было съедено и выпито! Окружающий мир раскрасился во множество цветов. Если бы не очки, У-Цзин большую часть своей жизни видел бы окружающее именно так — расцвеченное ореолом, с постепенно тающими «двойниками», тенями, что оставались от живых существ.

Девушки продолжали смеяться, разговаривать, время от времени движением головы отправляя непослушные волосы за спину.

Но одна из них по-прежнему оставалась «зыбкой». У-Цзин ощутил, что окружающий мир замедляется, восприятие становится контрастнее, уши закладывает. Словно восприятие, поражённое тем, что нашлось нечто, ему не подвластное, само собой углубилось и усилилось.

Мир стал медленным. Бесшумным. У-Цзин оглянулся и поразился вновь. Клеммен светился ярко-зелёным светом, по его силуэту пробегали ярко-оранжевые волны. Рядом с ненгором находился Д… едва различимый серый силуэт.

А шагах в двадцати, у самых ворот, стоял… ещё один Д. Розовато-серый, как и Кинисс поблизости.

У-Цзин вернулся взглядом к девушкам. Что за наваждение! Одна из них, окутанная золотистой дымкой, по-прежнему выглядела размытой и нечёткой! Даже теперь!..

Настоятель ощутил, как его существо наполняет жар. Сейчас, подумал он, я увижу всё… ещё глубже. Глубже того, что сейчас… Лишь единожды мне удавалось видеть то, что вижу сейчас… что же будет?

Он повторно встретился с ней взглядом.

Время почти остановилось. Никто не замечал выражения лица У-Цзина; никто не замечал, как странно настоятель замер.

Контуры девушки «сгустились». И настоятель едва не издал возглас изумления.

Андари.

Как это возможно?! Что за маскировка… если это маскировка? От кого? И почему он, У-Цзин, не «почуял» Маску ?

А может, это не магия, в её традиционном понимании?

У-Цзин оглянулся, уже с совершенно диким видом.

Клеммен смотрел прямо на Андари. Но не видел.

У-Цзин вновь поймал её взгляд и осознал, что на лице девушки возник страх. Граничащий с отчаянием. Настоятель вновь взглянул в сторону Клеммена… не видит! Не видит, глядя в упор!

Андари — они с настоятелем казались единственными бодрствующими в «заснувшем» вокруг них мире — поднесла к губам указательный палец. Мольба читалась в её глазах.

Настоятель неожиданно осознал, чего она боится.

Если Клеммен хочет отыскать её здесь, среди праздничной суматохи, ему придётся справляться с этим самостоятельно.

Монах едва заметно кивнул девушке в ответ и, получив в ответ радостную (и слегка смущённую) улыбку, поспешил одеть очки.

Досчитал до десяти, закрыв глаза.

Услышал, как Д. окликает его. Открыл глаза.

Праздник продолжался своим чередом. Мир стал прежним — обыденным и привычным.

Несколько часов спустя девушки-близнецы вновь прошли мимо них. Венка на «этом» Д. не было и юноше показалось, что одна из девушек посмотрела на его наставника с укоризной.

— Я их видел, — неожиданно для самого себя, повторил Клеммен. — Вместе с прабабкой… — и осёкся, осознав, что говорит явно что-то лишнее. Нет, вино — коварнейшая вещь.

Д. тут же протрезвел.

— Прабабкой?! — поразился он. — Когда?

Пришлось вновь рассказать — когда, на сей раз ума хватило, чтобы умолчать о декане. Не нравилось, Клеммену то, как Д. отреагировал на эти слова. «Этот» Д., поправил юноша себя. Откуда взялся «тот» — что помог ему встать там, рядом с деревом? Вот об этом я точно не стану рассказывать. Странный выходит праздник.

— Значит, и ты её видел, — он смотрел на Клеммена как-то странно. Словно сожалел о чём-то. И это вновь напомнило его ученику загадочные последние слова «того» Д., что бесследно исчез у самых ворот монастыря.

— Ты её тоже видел, — это был У-Цзин. — Ну что, сбежим ко мне в беседку? Физические упражнения, конечно, полезны, но…

— Да, видел, — Д., похоже, эти воспоминания не радовали. — Но предпочёл бы не видеть. Что она делала?

Пока монах суетился, добывая чай, Клеммен рассказал Д. всё, что запомнил. Тщательно взвешивая каждое слово. Хорошо, что наставник был не совсем трезв; в иных обстоятельствах от него бы не укрылось то, что Клеммен чего-то не договаривает.

— Стоит ли беспокоиться? — пожал плечами У-Цзин, когда вернулся. Отсюда им, находившимся в относительной невидимости, было видно всё, что происходит внизу, за стенами монастыря, ниже по склону горы. — Как видишь, он остался жив. Как и ты.

— Это не был призрак, — возразил Клеммен, по угрюмому выражению лица Д. понявший, что совесть того, увы, чиста не во всём. — Спросите их , наконец — они не могли не знать, что говорят с тенью!

Д. промолчал.

— Во что она была одета? — ещё раз спросил Д.

— Как и в тот раз, — вздохнул он, услышав ответ. И замолчал. К большому облегчению Клеммена.

…Праздник длился довольно долго; от него остались не только неприятные воспоминания. Когда небо начало заниматься алым, Клеммен почувствовал, что с него хватит. Пора отдыхать.

— Почему он так испугался этого… призрака? — спросил Клеммен у провожавшего его У-Цзина. Андари не появилась, но Клеммен, в общем-то, не жалел об этом. И так случилось столько странного…

— Спроси кого-нибудь другого, — посоветовал монах. — Я обещал молчать. И… не спрашивай об этом Д. Он не смог защитить человека, но никогда уже не узнать, был ли хоть один шанс…

Клеммен кивнул, сжал «ключ» и… оказался у дверей своего дома.

Ноги едва держали его. На столе лежало письмо (судя по конверту, от Д. — даже в праздник не забывает о работе) — подождёт! Всё подождёт. Надо поспать. Раздеваясь, Клеммен умудрился наступить на сумку.

Внутри что-то отчётливо хрустнуло.

Клеммен беззвучно выругался, махнул рукой. Что сломано, то сломано.

Спал он крепко, сновидения его не тревожили.

Аннвеланд, Лето 73, 435 Д., 14-й час

Вопреки популярному мнению (и собственному небогатому опыту) Клеммен проснулся с совершенно ясной, здоровой головой. Праздник продолжался: он будет продолжаться ещё два дня. Сегодня надо нанести визит Андари, а до этого придумать, что ей подарить.

Тут он вспомнил о сумке, в которой что-то хрустнуло.

Ладно… вначале привести себя в порядок. Из зеркала на него глянуло нечто достаточно взлохмаченное и хмурое, чтобы напугать человека с воображением. Похмелья нет — да и откуда оно, если пились исключительно благородные напитки? — а вот изобилие событий и эмоций оставили отпечаток.