Ириаты. Играя против правил (СИ) - Сиана Ди

сильный. И обязательно всех победит. За нее пусть не переживает. Она будет рядом, когда понадобится.

Погрузившись в нужные эмоции, Авиталь потянулась к Тиму. Их связь начинала действовать в обе стороны. На миг девушка ощутила и его эмоции. Ярость, злость, боль и страх. Это на миг сбило весь настрой, но Ави вернула контроль.

Нет, Тим, ты сильнее. Ты справишься. Она рядом.

И тут же эмоции сменились. Ави ощутила волну тепла и нежности. Тим услышал ее. И тотчас закрылся.

— Я в порядке. Можем отправляться, — Авиталь поднялась, на этот раз не шатаясь и готовая трезво мыслить, чтобы разобраться со всем, что еще им приготовила жизнь.

***

Несколько часов Тимур вместе с Алонсо изучали здание Совета. Они успели пройти треть, когда Алонсо предложил сделать перерыв. Тим и правда устал, потому согласился. Принимая стакан с водой из его рук, он сделал глоток прежде, чем сработала интуиция. Но и его хватило.

Алонсо знал, что намешать, чтобы сработало даже на устойчивом Тиме. Его свалило в сон. Пришел в себя он уже утром. Быстро осмотревшись, убедился, что в порядке, только ослаб.

Впрочем, это не проблема. Тим догадывался, ждал подобного хода отца. И готовился. Все силы, которые прежде были в избытке, он передавал шеримс. Водный оставался достаточно далеко, чтобы его не смог контролировать отец. Робиас не ждет, что Тим придет к нему в полном порядке.

В том, что это его рук дело, он не сомневался. Единственное, что вызывало вопросы — Авиталь. Он не видел ее с церемонии, а за это время могло произойти что угодно. Несколько раз он пытался до нее дотянуться, но в ответ ощущал лишь непонятную пустоту.

Отыскать отца было не сложно. Их связывала кровь. Робиас ждал его в том зале, где они вчера разошлись. Откуда он увез его сокровище.

— Что ты задумал, отец? Где Авиталь? — спросил Тим, входя в зал. Тотчас двери за ним захлопнулись с гулким эхом.

— Авиталь там, где ей безопасно. Спокойно спит, чтобы не волноваться и не подвергать опасности ребенка.

— Сколько заботы. Не думал, что ты на нее способен. Скоро начнется ритуал присяги. Ради него столько хлопот?

— Что ж, с мозгами у тебя все в порядке, но иначе и быть не могло. Ведь ты мое оружие. Мое творение, Тимур Соурис. Я создал тебя, чтобы получить власть. Ириата, способного бросить вызов главам и победить. Теперь они не угроза. Они отреклись от власти. И знаешь, кто следующий по силе? Я.

— О да. Хорошо решать проблемы чужими руками, не так ли? Вот только я ириат, а не просто оружие.

— Ты мое творение, Тимур. Ни больше, ни меньше. Детально выверенное, расчетливо созданное. Машина, которая выполнила свой долг и подлежит устранению. Ты был сотворен принести мне власть, но не править. Из этого зала выйдет лишь один.

— Что с Авиталь? С ней ты тоже решил разобраться? Ведь теперь ключ тебе не нужен?

— Авиталь большее, чем ключ. Она носит наследника. Я воспитаю достойную смену для престола. Матери позволю остаться рядом, если не будет глупить. Мальчишка коршунов давно по ней сохнет. Именно он и встретит ее, как она проснется. Уверен, они найдут, чем заняться.

Услышав о Теоне, в Тиме вмиг взметнулась ярость, выбивая воздух из легких. О коршунах он имел представление. Они ненавидели сов, а этот гад, что ошибкой природы стал его отцом, оставил Авиталь рядом с одним из коршунов?! Вот мразь!

Тим уже собирался ударить, забыв о контроле, которому учил наставник. Злость в поединке мешает. Еге остановило тепло. Родное и чистое. Авиталь. Он ощутил ее эмоции и сперва не поверил. Как так?! Неужели отец солгал? Она в порядке?

Словно не веря, Тим вновь прислушался, пытаясь заметить влияние отца, его дара. Но нет. Свою Ави он ни с кем бы не спутал, а значит, она хочет сказать, что в порядке.

— Ты прав лишь в одном, отец. Ты создал меня сильнейшим. И в этом твоя ошибка.

Они ударили одновременно, беспощадно, на поражение. До этого Тим так бился только с Тенями, защищая жизнь Авиталь. Сейчас он не просто защищал. Он действительно собирался остановить того, кто походя ломал чужие жизни. Играл ими, как марионетками.

Поединок без правил. Оба призвали Клинки Силы, шеримс. Оба легко разделили контроль над телами. Оба собирались биться до конца.

Тим не чувствовал боль волка, в шею которого вцепился шеримс отца. Почти не замечал, как грозно кричит орлан. Он отражал один удар за другим, выжидая момент. Вспоминая каждое слово наставника.

Правый бок. Каковы шансы, что отец не сменил защиту? Малы. Скорее, он будет прикрывать старую рану, невольно открывая другую сторону корпуса. Но ошибиться нельзя. Тиму придется бить наверняка.

Призвав всю мощь Силы, он ударил. Щит Робиаса дрогнул, прогибаясь, тесня его в угол. Мужчина яростно рыкнул и сменил Клинок Силы. Теперь в его руке возник кинжал, который он тотчас всадил Тиму в плечо.

Но боли нет. Ее просто не существовало для него в этот миг. Левой рукой он перехватил меч и нанес обманный удар в тот самый бок отца. Он вмиг выставил защиту. До того, как их клинки соприкоснулись, Тим вывернул руку, ударив с другой стороны.

Робиас закричал, утратив на миг контроль. Этого хватило, чтобы Тим выхватил кинжал из своего плеча. Он отозвал Силу от удара и направил в Клинок, подчиняя себе, не позволяя завладеть мыслями. И тут же нанес короткий удар.

Со звоном с шеи Робиаса соскользнула цепочка и тенотар вместе с ним. Тотчас взвыли шеримс, утратив связь. Опустившись на колено, Тим вонзил кинжал прямо в камень тенотара, разрушая саму его суть. Навсегда лишая Робиаса его шеримс и Силы.

— Сдавайся, отец. Ты проиграл, — произнес Тим, поднимаясь.

Робиас сплюнул кровь, замерев напротив Тима. Парень уже не ждал удара и пропустил миг, когда отец дотянулся до оставленного Клинка. Он схватил его и попытался метнуть в Тимура, но не смог. Вместо этого он дико закричал, сильнее сжимая оружие.

И только тогда Тим понял, что отец натворил. Клинок Силы не прощает недостойных. Контроль обретает только один. В ком больше Силы. В Робиасе ее не осталось.

Тим еще успел уловить остекленевший взгляд отца за миг до того, как рука с кинжалом вонзилась в живот Робиаса. Пара бесконечных мгновений, и он упал.

Глупо, бестолково, неправильно.

Тим смотрел на того, кто был его отцом, а теперь лежал сломанной куклой. Взгляд, в котором всегда бушевала ярость, презрение и превосходство,