Изгнание беса (сборник) - Андрей Столяров

Неудивительно, что они его уговорили. При таком материале уговорить было не трудно. Особенно, если учесть жуткие слухи, ползущие из Петербурга, где даже по невнятным официальным сообщениям творилось черт знает что, или то воздействие, которое обычно оказывает на читателя так называемое «Евангелие от Луки», то есть документ, обрисовывающий наше будущее под властью Дьявола (лично я считаю его, «Евангелие», чистой мистификацией). В общем, все это далось, наверное, без чрезмерных усилий. Гораздо труднее, по-моему, было убедить его в том, что предполагаемый способ действий является единственно возможным. Я, например, человек неверующий, и даже события последних месяцев не заставили меня усомниться в скучном материализме Вселенной, видимо, я так устроен, я просто не могу представить себе, что некое сверхъестественное и всемогущее существо мановением жезла сотворила Землю и Человека и теперь ведет его согласно своим промыслам. По-моему, это просто глупо. Чушь какая-то. Ерунда. Не говоря уже о кричащих противоречиях любой религии, объясняемых обычно тем, что пути господни неисповедимы. Это уж, на мой взгляд, вообще нелепость! Кстати, ни в какого Дьявола я тоже не верю. И тем не менее, даже мне, при всем моем непоколебимом атеизме, было ясно, что если уж и пытаться остановить Сатану, то делать это надо теми средствами, которые были неоднократно испытаны временем, то есть – молитвой, святым крестом, соответствующими псалмами и заклинаниями, здесь все очень просто, не надо ничего выдумывать, – если и в самом деле предположить, что Сатана уже неоднократно прорывался в наш мир, даже захватывая на какое-то время отдельные территории или целые страны, то все равно способы борьбы с ним давно известны – разумеется, если их рассматривать в исторической перспективе, потому что Сталин, например, являющийся, согласно одной из гипотез, воплощением Сатаны, правил реально немногим более двадцати лет: срок, ничтожный для Времени, но охватывающий собой целое поколение, – правда, как раз против Сталина традиционные методы оказались бессильными (или их систематически не применяли), так что вопрос до некоторой степени дискутабелен и однако же не настолько, чтобы отталкиваясь от этой дискутабельности, идти в разрез с уже устоявшейся практикой. Между прочим, я лично опять-таки считаю, что ни Сталин, ни Гитлер никакими воплощениями Сатаны (так сказать, «черными ботхисатвами») в действительности не являлись, это были самые обыкновенные люди, к тому же, по моему мнению, весьма заурядные, и пропитанные сатанизмом, демонические судьбы их просто продемонстрировали до какой жестокости может дойти обыкновенный человек, не отягощенный в результате воспитания ни совестью, ни моралью. То есть, Сталин – это не показатель. Я вообще думаю, что если Сатана и в самом деле время от времени является в этот мир, то является он вовсе не как диктатор, которые все на одно лицо, а скорее, как философ, незаметным влиянием своим порождающий неслыханные преступления, как писатель, нравственно эти преступления оправдывающий, как художник, эстетизирующий ненависть и насилие. Сатана, по-моему, мудр, а не нагл. Я, конечно, могу ошибаться, но даже в этом случае остаются непонятными все те странные действия, которые были предприняты, чтобы остановить его. Выглядели они по меньшей мере нелепо. В отдельные моменты мне даже казалось, что нелепость эта какая-то слишком уж нарочитая, что за ней определенно что-то стоит, что она призвана заслонить собой нечто более важное, – ну не могут же взрослые люди не понимать, что так делать нельзя, – однако, каждый раз я довольно быстро убеждался, что – могут, что это – именно нагромождение нелепостей, а не специально разработанный план, и что роковое сочетание их, выглядящее как злой умысел, на самом деле является лишь продолжением того дурацкого фарса, в который уже давно превратилась вся наша жизнь.

Начать хотя бы с Полигона. Какой идиот решил организовать Полигон под самой Москвой, всего в полутора часах езды от Красной площади – это отдельный вопрос, как раз здесь мне кое-что понятно, то есть, мне понятно, что в данном случае соображения доступности возобладали над всеми остальными, даже над таким важным, как обязательная секретность. Мы ведь существовали не в безвоздушном пространстве, проект оплетало множество самых разнообразных интересов, главными, конечно, здесь были интересы органов госбезопасности, к тому же они имели определенные преимущества перед другими, потому что человек, которого мы все знали под именем Марк (настоящее его имя так и осталось мне неизвестным), первоначально обратился именно к ним, и, начав разработку первыми, они теперь имели ощутимую форму, сказывающуюся в большем знании, однако затем произошла утечка информации (или не утечка, а просто на должной высоте в работе против своих же оказалась военная разведка), прошли стремительные переговоры, в результате чего госбезопасности пришлось потесниться, а образовавшуюся нишу занял генерал Котрох со своими сотрудниками, и уже в самое последнее время сюда каким-то образом втиснулось собственно правительство, я имею в виду Президента и его команду, неясно, как они тут оказались, ходили слухи, что к Президенту обратился непосредственно Марк (вероятно, рассчитывая таким способом получить некоторую свободу маневра) – не знаю, нам, техническому персоналу об этом не докладывали – но факт остается фактом: каждый из этих кланов следил за двумя другими, подозревал – и не без оснований – в попытках незаметно его оттеснить, и в таких условиях, разумеется, не хотел выпускать проект из поля зрения, особенно самый слабый из них – президентский клан, который, как мне кажется, и настоял на Подмосковье. Центральная идея, конечно, была ясна: провести вочеловечивание под жестоким неослабным контролем, и затем уже договариваться с тем, кто в результате этого процесса образовался. А, не договорившись, без сожаления – уничтожить. Повторяю: все это было понятно и до некоторой степени объяснимо. Необъяснимо было другое. Почему за квадратом, в котором находился Полигон, не было налажено элементарное наблюдение со спутников и сигнал о появлении вертолетов без бортовых номеров не был сразу же передан в соответствующий центр, а сами вертолеты не были опрокинуты назад ракетами «земля-воздух», будто перья дикого лука, торчавшими по периметру Полигона? Почему на Полигоне не оказалось аварийной электросети: аварийная сеть монтируется в подобных комплексах автоматически – тогда террористы, еще с воздуха расстрелявшие электростанцию, не смогли бы, как нож сквозь масло, пройти от рабочей диспетчерской до испытательного пятачка, подрывая по ходу дела казармы и заставы охраны? Почему заранее не предусмотрели такую простую вещь, как дублирование радиосвязи, и когда рабочий стационар был также подорван, оказались фактически без контактов со своим руководством. Я знаю, что один из офицеров имел портативную рацию (которую, между прочим, пронес на Полигон нелегально) и сразу же в момент нападения пытался связаться хоть с кем-нибудь из соответствующей группы контроля, но пока он нашел укромное место (рация все-таки нелегальная), пока установил более-енее рабочую связь с дежурным, находившемся на приеме (мощности рации не хватало), пока, путаясь и десять раз повторяя сказанное из-за плохой слышимости, пытался объяснить, что именно у нас происходит (к тому же, сам не слишком в этом разбираясь), время было уже упущено, «интервал ожидания», предназначенный именно для таких случаев, завершился, соответствующие команды были немедленно переданы в подразделения, и такие же вертолеты, но – обыкновенные, с обозначенными бортовыми номерами, – прыгнули в воздух и сходящимися армадами обрушились на Полигон.

Говорят, что зрелище было чрезвычайно эффектное – они выныривали из темноты, давали ракетный залп, сбрасывали длинные кассеты с напалмом и, не нарушая строя, уходили вверх, оставляя после себя слепящие огненные озера. Этакие стрекозы смерти, этакие железные всадники Апокалипсиса: сполохи, по информации МВД, наблюдались километров за сорок от Полигона, – пришлось оправдываться, говорить об аномальных явлениях, сам я всего этого, конечно, не видел, в тот момент я был парализован совсем другим зрелищем, и однако, я до сих пор не понимаю, почему сравнительно небольшая группа террористов была направлена для решения этой серьезной задачи, я ничего не имею против этих людей, все они погибли ужасной мучительной смертью, я до некоторой степени им сочувствую, я не знаю ни кто они, ни какой из кланов организовал данную акцию (мне кажется, что установлено это уже никогда не будет), но я все-таки не понимаю, каким образом десяти-пятнадцати десантникам, пусть даже прошедшим специальную подготовку, но столкнувшихся ведь с не менее подготовленным и сильным противником, удалось наломать такое количество дров: тут и связь, и электростанция, и разбитые в крошево несколько взводов охраны, – ведь они практически достигли цели, собственно, не их вина, если они ее все-таки не достигли, и одной внезапностью такую удачу не объяснить, поневоле возникают мысли о заговоре, но я думаю, что искать виновных не стоит, заговора попросту не было, а было, вероятно, все то же нагромождение нелепостей – хаос, бессмыслица – которые и привели к трагическому результату. Идиотизм стал нормой жизни, мы его уже не замечаем. И поэтому лишь удивляемся впоследствии: как так могло получиться? А – никак. Просто – идиотизм.