Убийца - Андрей Романов

- Родители? Отец, мать, они есть, были…

- Имя!

- Имя? Имя…

И стала проявляться весьма похожая реакция, как и с первым вопросом. Но я уже не стал доводить до истерики, сразу влепив пощечину. Если пытаться проломится через такую блокаду памяти в лоб, то может и получится, а возможно станешь идиотом, или вообще умрешь. От множества факторов зависит, и на глаз даже мне очень трудно предсказать результат.

- Мне еще во время атаки показалось, что извращенцы, ведут себя слишком тупо и прямолинейно, совершенно не боясь смерти. Вот у нее более тонкий вариант подобного зомбирования. - Пояснил я на вопросительный взгляд Лео. - Вероятно, постарались заблокировать всю память вплоть до знакомства с доктором, для большей верности.

- Но она не слишком похожа на верную последовательницу Стайлиша, не говоря уж о таком безумном фанатизме, да и желание жить, оно у нее искреннее, я чувствую, она не играет.

- Так, простая блокировка прошлого мало что дает, с мясом особых проблем нет, а вот у нее, как я понимаю, должна была сохраниться инициатива, она сенсор разведчик, с многократно усиленным слухом, и простым инструментом быть не может. Отсюда и ее отличия от остальных. Да еще и замечание по наклонности доктора. Видимо к ней относились совсем уж отвратно, чем окончательно сбили все установки, если они были. Правда цепи с нее снимать не стоит, вероятность непрогнозируемого поведения низка, но она есть.

- Кей ты вообще о чем? Я почти ничего не поняла, и всему этому ты тоже в своей захолустной деревне обучился? - Со скепсисом спросила девушка.

- "У меня был хороший учитель, я много читал", - пропел я. - Львенок, у меня было бурное прошлое, и сейчас не стоит его ворошить.

- Да мне и не важно! Главное ты со мной! - заявила Лео, отказываясь от любых вопросов. Она и про деревню-то упомянула из желания меня подколоть, а не действительно узнать ответы, какой в них смысл, если жизнь идет вперед, а не назад?

- Вот и замечательно, иди ко мне, моя львица… - Позвал я и, притянув девушку в объятья, с наслаждением зарылся носом в ее густые волосы.

Некоторое время мы понежились, тиская друг друга, но потом Лео все же решила уточнить пару непонятных вопросов.

- Кей, я не чувствую от нее агрессии или какой либо угрозы, но твои слова про память, это значит что в один момент она неожиданно может стать кем-то другим и набросится на нас не заботясь о собственной жизни?

- Теоретически и такой вариант возможен, но куда больше вероятность того, что она вспомнит свою жизнь, и если уж была необходимость ее блокировать, то, вероятно, после этого возненавидит своих мучителей и империю, и станет нам верной союзницей. - Особенно если в момент этого слома вложить в ее головку нужные установки, или в моем случае сформировать сложившуюся линию поведения, которая закрепится после восстановления памяти. Но загружать Лео подробностями я не стал.

- Понятно. - Кивнула Лео. - Она бомба замедленного действия, и в кого рванет не ясно. Ты уверен, что это хорошая идея, оставить ее с нами?

- Уверен.

- Я рассчитываю на тебя, и соглашаюсь. - Кивнула Лео.

На этом разговор о необходимости увеличения нашей, маленькой команды на одного условно лояльного члена завершился.

Глава 18

Судьбу Ушастика мы выяснили, заниматься ее мозгами, нужно постепенно, а никак не с наскока. Слишком много подробностей необходимо прояснить, чтоб правильным образом продавить ее блок. Как же плохо без таких родных пси сил. Сейчас бы проникнуть ей в голову и вылепить верного последователя, как собственно и с остальными… А ладно, мгновенье слабости прошло, надо уметь преодолевать трудности используя то, что оказалось под рукой. Моя соображалка осталась на месте, а настоящему мастеру большего и не надо. Да-да, себя не похвалишь, никто, кроме девочек и не похвалит…

Расспрашивать Ухо, о ее прошлой жизни было нельзя, но как я сказал, в данный момент и не требовалось. А вот вызнать подробности ее жизни у доктора, мне очень хотелось, и тут никаких блоков не было. Это было весьма примечательно, но значить могло все, что угодно, так что для выводов рановато.

Итак, из пленницы, которой Лео, недовольная тем, что я слишком ласково называю ту ушастиком, дала имя Узи (Узница и с Ухом созвучно), удалось выжать следующее.

Забрал ее доктор, из какого-то жуткого и страшного места, которое довольно легко интерпретировалось как тюрьма. Жуткие шрамы, избороздившие спину Узи, намекают на то, что в тюрьме она проживала на должности заключенной, с не самым приятным режимом. Но ей повезло, и она попалась на глаза Стайлишу, когда тот в очередной раз подбирал себе материал.

Доктор совершенно, ну, просто абсолютно не терпел работу с женщинами, не нравились они ему, но в Узи, каким-то образом рассмотрел музыкальный слух. По-видимому, отсутствующий у всех прочих кандидатов мужского пола и забрал ее к себе.

Кстати, весьма интересно, что этот кусочек жизни в тюрьме у нее не заблокирован. Блок стоит на той боли и ужасе, что она пережила в заключении, а появление Стайлиша завязано на единственный просвет в море мрака, и должно было послужить основой привязки верности. Вероятность, что с ее сознанием работало тейгу, а не только психотропные препараты возрастает весьма значительно. Иначе первыми доступными воспоминаниями были бы "очнулась в лаборатории доктора". Забегая вперед, скажу, что с мясом действительно работали зельями и особым режимом содержания, вбивая животную преданность, и низводя их мышление до уровня инстинктов. А вот еще одного сенсора, Носа, в лабораторию доставили уже беззаветно преданным.

Но вернемся к рассказу. Переезд из тюрьмы в лабораторию поначалу действительно смотрелся сказкой. Правда она все больше портилась из-за пренебрежительного отношения доктора, особо усугубляющегося тем, как он сюсюкался с другими подопытными мужского пола. Девушку такое сильно задевало, заставляло лезть из кожи вон, чтоб угодить своему благодетелю, но не получая должного отклика чувства стали ослабевать, сменяясь на ревность, злость и ненависть.

Опять же прослеживаются последствия ментальной обработки, но весьма корявенькой, если от таких мелочей все установки порушились. Ну, не все, однако закладки на верность должны быть надежнее мозга пациента, иначе грош им цена.

В общем, к тому моменту как у доктора дошли до нее руки, она уже совершенно не считала его центром мира. А уж опыты по ее изменению и модификации, окончательно добили остатки былой "преданности". О собственном изменении она многое рассказать не могла, только и вспоминалась что боль, страх, желание заткнуть уши и спастись от постоянной и чудовищной какофонии. Просто в один прекрасный момент она научилась слышать то, что хотела, игнорируя сопутствующие шумы, и не срывая горло в чудовищном крике боли, оттого, что комар прожужжал над ухом.