Муниципальная ведьма - 2 - Александра Брагинская

Я достала кошелёк, а Бубновый снова предложил расплатиться паяльником, уверяя, что старухе это понравится. Ему это казалось смешным, а меня от шуток про паяльник уже тошнило. Бабка хотела улизнуть, но он заявил, что прежде чем покинуть территорию зоны, положено пройти шмон. Она вяло возражала, но сил сопротивляться у неё не было, Бубновый бесцеремонно её обыскал и нашёл три чайных ложечки. Я даже не заметила, когда она успела их приватизировать.

Старуха ушла, проклиная Бубнового, его предков до седьмого колена и почему-то меня. Юра остался неохваченным добрыми пожеланиями. Зато он сказал пару слов о системе подготовки российских домохозяек, не способных научиться самостоятельной уборке жилых помещений. Я предпочла не услышать его реплику, и пошла в ванную счищать и смывать с себя противный порошок, липнущий куда попало, и на кожу, и на материю.

В машине я чихнула, и неведомо откуда взявшаяся новая порция порошка разлетелась по салону. Мешок сперва открыл рот, но увидел в зеркальце выражение моего лица и предпочёл промолчать. Зато заговорил Бубновый.

— Елена Михайловна, не обращайте внимания на эту гадость, — посоветовал он. — Лучше послушайте, что мне удалось узнать у доминошников. Они все подтвердили, что видели возле этого гаража ‘Мерседес-Вито’, и двое даже опознали номер.

— Они хоть знают, что такое ‘Мерседес-Вито’? — поинтересовалась я.

— Зачем бы они подтверждали, если не знают эту модель?

— За две бутылки водки они тебе подтвердят, что видели розового слона, играющего возле гаража на рояле, — авторитетно заявил Мешок, решивший, что молчал уже достаточно. — И даже мелодию опознают. ‘Муси-пуси’.

— Что такое ‘Муси-пуси’? — не понял Юра.

— Так называют песни слонов под рояль возле гаражей, — охотно объяснил ему Бубновый. — Точнее, слоних. Но поют они, только если нанюхаются какого-то порошка. Какого именно, я не помню. Ты, малец, у Елены Михайловны спроси. Она теперь спец по любым порошкам.

— А ещё бывает порошковая металлургия, — зачем-то сообщил Мешок. — Правда, я не знаю, что это такое.

— Ни слова больше о порошках! — рявкнула я, они меня по-настоящему достали.

— Да, — поддержал меня Юра. — А то она вас обоих в порошок сотрёт.

Мне казалось, что будет полезно поговорить с Берендеем. Он наверняка разбирался в париках и фальшивых бородах на порядок лучше любого человека в нашем городе, включая гримёршу и реквизитора из театра. Я попросила Бубнового ему позвонить, Берендей ответил, но на этом наши успехи и закончились. Бубновый протянул телефон мне, сказав, что Берендей не в настроении, и помочь может только магия. Но магия не помогла.

— Елена Михайловна, я так понимаю, вы хотите спросить моё мнение о двух длинноволосых бородачах, снятых камерами наблюдения. Я не ошибся?

Мне показалось, что Берендей напуган, хотя не смогла бы объяснить, почему я так решила.

— Вы не ошиблись, — подтвердила я. — Как вам удалось угадать?

— Ко мне сегодня с этим вопросом обращались несколько людей. Один из них — Юрий Николаевич Нежный, остальных, уж простите называть не стану. Всем им я сказал одно и то же. Если хотите, могу повторить и для вас.

— Хочу.

— Без сомнения, оба в париках, и бороды у обоих фальшивые. У высокого фальшивые усы, у низкого — гарантировать не могу. Не исключено, что настоящие. Парики и бороды стандартные, никто их под клиента не подгонял. И гримировал их любитель. Профи даже с этим материалом сделал бы намного лучше. Думаю, они сами себя гримировали. Ещё вопросы есть?

— Да. Очки.

— Стёкла простые, не линзы. У высокого оправа великолепно подогнана под его лицо. Или специально изготовлена, или удачно подошла. У второго дужки не полностью достают до ушей. Значит, очки покупные. По одежде ничего сказать не могу, самая обычная. На этом предлагаю закончить допрос.

— Спасибо, что помогли, Берендей.

— Хотелось бы, чтобы мне эта помощь не аукнулась могилой, — буркнул он и прервал связь.

— Он от страха наложил в штаны, или мне показалось? — поинтересовался Бубновый.

— Конечно, показалось. Да вот только мне то же самое показалось. Он говорил, что к нему несколько человек с этим вопросом сегодня обращались.

— Юр Николаич, Марио и кто-то из наших, — уверенно перечислил Бубновый. — Ну, и ещё один тип.

— Какой ещё тип?

— Не знаю, Елена Михайловна. Да только Карете до Берендея и дела нет, а Марио и Нежный просто пытаются понять, кто эти люди. Чего бояться-то? Нет, есть кто-то ещё, замешанный в это дело, и его мы пока не знаем. Вот кто старика здорово напугал.

Я тоже испугалась. Насколько я понимала, Берендей под крышей и Марио, и моего отца. Ни один городской бандит не рискнёт пойти против них. Тех, кто пробовал, уже давно похоронили, если осталось, что хоронить. Кто же тогда?

— Бубновый, а ты на кого думаешь? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею. И если честно, не хочу иметь. Берендей — киношник, они там все артисты. Мог и сыграть испуг, чтоб от него отстали.

Похоже было, что и Бубновый немного боится. Паника — штука заразная. Парализованный ужасом телохранитель мне совсем был не нужен, так что я постаралась взять себя в руки, напустила на себя видимость спокойствия и прекратила разговор на опасную тему. Вместо этого я попросила Мешка отвезти нас с Юрой домой, а сама позвонила мужу и потребовала, чтобы он немедленно шёл домой, возражения не принимаются. Наверно, во время разговора самообладание мне изменило, потому что когда я прервала связь, Бубновый просто трясся от страха.

— Мешок, за нами хвост, — стуча зубами, сообщил он.

— Менты, — равнодушно предположил наш водитель. — Новая смена. А ты ждал, что нас оставят без надзора?

— А если это не менты? Берендей ментов не боится.

— Зато ты боишься.

— Я — не ментов!

— А кого?

— Федералов. Думаю, у нас на хвосте — они.

— Федералы — это кто? Бывшая госбезопасность? — уточнил Юра.

— Госбезопасность бывшей не бывает, — назидательно заявил Мешок.

— Вот именно, — кивнул Бубновый. — Их и боится Берендей. Больше некого.

— Слушай, даже если федералы пуганули Берендея, это не значит, что они у нас на хвосте.

— Значит! — Бубновый заупрямился.

— Тогда готовься к бою. Мы дорого продадим свои жизни.

— Я не хочу продавать свою жизнь!

За этой дурацкой перепалкой мы незаметно подъехали к нашему дому. Мешок уже начал тормозить, и вдруг резко прибавил скорость, и мы промчались мимо.

— Хватит сопли развешивать! — прикрикнул он на напарника. — Видел?

— Ты дурак. Это был Колян.