Продается Япония (сборник) - Саке Комацу

— Не понимаю, о чем вы… — Я невольно отступил на шаг. Вас что, одолевает страх за будущее?

— Я хочу, чтобы все обошлось хорошо. Но ведь никогда нельзя быть уверенным, как сложится обстановка. Я не знаю, что она мне может сказать. Знаю только, что исполню все, что бы она ни сказала. Например… Ну вот, например… Если она прикажет мне взять вас, сэнсэй, и засунуть в ванну прямо в одежде, то я, как это ни прискорбно, буду вынужден сделать это.

— А, это вы о своей супруге… Ничего, не беспокойтесь. Я дойду с вами только до двери и там откланяюсь.

— Нет, так нельзя. Жена на это нипочем не согласится.

— Да мне надо только узнать о своей жене, больше ничего…

— Это неважно. Если она захочет, чтобы вы вошли, мне придется ввести вас хотя бы против вашей воли. Одним словом, сэнсэй, давайте не будем сейчас ссориться… Я просто хотел заранее предупредить вас. Сделайте милость, не перечьте ни в чем моей жене…

— Но если ваша супруга… если она верит этому вашему докладу… Не может же быть, что она тоже марсианка… Тоже такая же эксцентричная особа, как вы…

— Она живет на верхнем этаже, всего в минуте ходьбы от вас, и тем не менее обманула вас насчет тридцати минут… И это бы еще ничего, но она вдобавок задержала у себя вашу супругу…

— Конечно, я признаю, что нас-таки здорово подвели, но этому должна быть какая-то причина. Настоящая причина, а не абсурд какой-то…

— Абсурд, не абсурд — все это понятия относительные.

— Вы поразительно непоследовательны. Ведь если вы утверждаете, что ваша супруга — сумасшедшая, вы тем самым признаете, что вы тоже не в своем уме!

— Непоследователен… Непоследователен… — стонущим голосом проговорил он, уставясь на меня. Затем грубо швырнул портфель на пол и принялся торопливо листать свою рукопись потными пальцами.

— Достаточно, — спохватился я. — Я уже все понял! Давайте оставим остальное до вашей квартиры.

Но он уже нашел нужную страницу и принялся читать ясным голосом, с торжественным выражением, словно зачитывал текст присяги.

“Сезон 3/3, период 2, день сороковой.

Когда я вернулся сегодня, усталый и совершенно подавленный после очередной неудачи, жена гладила белье. Она спросила, не оборачиваясь: “Как дела?” Напившись воды, я ответил: “Из рук вон скверно. Письмо не пришло?”

Она сказала, что не пришло, и я ворчливо продолжал:

“Ну, решительно никакого просвета. Сегодня я подцепил одного философа и ученого из обсерватории, которые показались мне подходящими. Попробовал их прощупать. Обычные анкетные вопросы: существуют ли, по вашему мнению, марсиане…”

Жена вдруг насмешливо прервала меня: “Воображаю, как они на тебя смотрели!”

Я только улыбнулся. “Ничего, не волнуйся. Я здесь теперь как рыба в воде. Я действую полегонечку, уж меня-то не заподозрят”. Жена пристально на меня посмотрела. “Ты сделал что-нибудь не то?” — спросила она. Я гордо объявил ей: “В нашем деле необходима строжайшая осторожность. Даже тебя подстерегают опасности и ловушки. Нам дано очень нелегкое поручение”.

Жена поджала губы и озабоченно нахмурилась. “Я что-то не понимаю, о чем ты”.

Странно, подумал я. Мною овладело беспокойство. “Чего ты не понимаешь? Твоя миссия заключается в том, чтобы проверить все лечебные заведения в стране и собрать информацию о случаях неврозов, когда пациенты считают себя марсианами. Между прочим, что это за письмо, которое ты с таким нетерпением ожидаешь уже несколько дней?”

Лицо жены исказилось от ужаса. “Да что с тобой? проговорила она. — Мы же страховые агенты…”

“Страховые агенты?!” — вскричал я. И замолчал. Слов не было. Итак, ядовитое жало земной болезни в конце концов дотянулось и до нас. О бедная моя жена! Ты искала и не могла найти наших больных земной болезнью и вот теперь заболела сама!

“Атебити курибити куритибари кути!”

Но мой призыв пропал вотще, он лишь оледенил ее губы. О жена моя, неужели ты забыла о своей миссии? О своей родной планете, планете красных песков? И неужели исчезла из твоей памяти “Песнь посланца”, о которой мы проговорили всю ночь напролет, когда я принес ее из лечебницы? Прости меня, я ведь понятия не имел о том, как ты одинока!

Клянусь, что муки твои не пропадут даром. Приняв на себя удар земной болезни, ты блестяще выполнила свою миссию. В качестве живого образца больного земной болезнью ты принесла себя в жертву на алтарь прогресса марсианской культуры. О Марс! Прославь в веках болящий дух моей дорогой супруги!

Да, я понятия не имел о том, как ты одинока. Не в глухих застенках сумасшедшего дома поразил тебя невроз, нет, земной болезнью можно заболеть просто от одиночества! Жена моя, клянусь, что сегодня твое одиночество окончилось. Я стану твоим рабом, дабы впредь ты больше не была одинокой. Я превращусь в робота, дабы земная болезнь споткнулась на тебе. Если случится мерзавец, которому ты пожелаешь раскроить череп, то прикажи мне. Если случится мерзавец, которого ты пожелаешь изрезать на куски, то прикажи мне. О жена моя! Потерпи немного. Ты с блеском выполнила свою миссию, и я тоже не пожалею сил для выполнения своей. И тогда мы оба вернемся домой. Временной туннель мигом перенесет нас на родной Марс. Мы оставим позади этот “совсем как ад” и — прощай “топологический невроз”!”

С кончика его носа на рукопись упала капля пота. Он поспешно отер ее рукавом и, взглянув на меня исподлобья, проговорил:

— Теперь вы понимаете? Я никому не позволю оскорблять мою жену.

— Бросьте вы, какие там оскорбления!

— Никто не смеет ей противоречить… Ни вы, сэнсэй, ни кто другой… Ибо она уже до дна испила горький кубок адских мучений.

— Насколько я могу представить себе из этого вашего дневника, у вашей супруги весьма логичное помешательство. Если отбросить формулу “совсем как человек”, никаких особых симптомов, видимо, не имеется.

Мой гость кивнул и раздумчиво проговорил:

— В конечном счете… Другими словами… То есть, вы хотите сказать, что она, возможно, вполне здорова?

— Вот именно. Понимаете, если это так, то трудно прийти к выводу…

— Говорите яснее. Если предположить, что моя жена сумасшедшая, то получится, что я в здравом уме. Раз так, то, естественно, у вас не может быть серьезных оснований для отказа от поста марсианского представителя. Вот и прекрасно… Я, разумеется, чрезвычайно рад… Все мои дела на этом закончатся, я и жена с чистой совестью войдем во временной туннель. Текст соглашения у меня уже подготовлен, вам остается только подписать…

— Нет-нет, к сожалению, меня больше устраивает версия, что ваша супруга вполне здорова.