Ее грешные избранники - Кассия Брайер

о существовании которого я даже не подозревала. Звуки ударов почти заглушались ревущей электронной музыкой в тяжелых битах. Я просунула голову в открытую дверь, и мой взгляд упал на покрытую шрамами мускулистую спину Кейда. Он выбивал дерьмо из боксерской груши, подвешенной к потолку.

Я остановилась, уставившись на него. На нем были шорты, вот и все. На босых ногах он подпрыгивал к груше и обратно, пока она раскачивалась на толстых цепях. Мой взгляд прошелся по его мускулистым икрам и бедрам, к твердой как скала заднице, затем выше, к этим впечатляюще широким плечам. Каким-то образом полуголый он казался еще крупнее.

Я не смогла удержаться и облизнула губы. По крайней мере, вожделение было. Это не было основой для каких-либо длительных отношений, но уж точно не причиняло боли. Черт возьми, это была отличная мотивация для того, чтобы узнать друг друга получше. Несмотря на шрамы и кислый нрав, я вполне могла сблизиться с этим парнем. Аппетитно.

Он поймал мой взгляд в зеркале и развернулся ко мне лицом. Груша чуть не ударила его сзади, но он успел отскочить в сторону. Он хмурился на тренажер, как будто ненавидел его, и я могла поклясться, что выражение его лица стало еще серьезнее, когда он приблизился ко мне, слепо потянувшись за своей рубашкой. Музыка оборвалась.

Волна разочарования захлестнула меня, когда он натянул одежду через голову и прикрыл свой восхитительный пресс и идеальный изгиб мышц, который исчезал спереди в его шортах.

— Какого черта тебе нужно? — спросил он.

Я мысленно вернула себя к намеченной миссии. — Мне нужна услуга.

— Какого рода услуга? — Он подозрительно посмотрел на меня.

Я собралась с духом, готовясь к его отказу. — Мне нужны ответы. Я почти уверена, что они заперты в моей голове, и ты можешь их достать. — Я постучала себя по черепу. Он уже покопался там, неоднократно вторгался в мою личную жизнь. Странно, но он был единственным, кому я доверяла раскрыть правду о том, что я сделала со своим отцом. Я просто надеялась, что на этот раз будет не так больно.

— Ты хочешь, чтобы я покопался в твоих мыслях?

— Да. Это то, о чем я прошу. — Я открыла рот, чтобы начать спор, который я запланировала, но он оборвал меня.

— Я сделаю это. — Он вытер полотенцем вспотевшее лицо. — Тебе не нужно выглядеть как оглушенный жук.

Мои глаза расширились от удивления. Я сузила их, вместо этого свирепо глядя на него. — Спасибо.

Он моргнул, как будто моя простая благодарность была неожиданной. — Что именно мы ищем?

И вот тут наступила самая трудная часть.

— Может, нам пойти куда-нибудь еще или хотя бы присесть? — Спросила я.

— Нет. Здесь удобно. — Он шагнул ближе, затем заколебался. Что-то бессвязно бормоча, он покачал головой, затем подошел и встал передо мной. — Что нужно найти? — он спросил снова.

— У меня есть воспоминания, но я не уверена, что они мои. — Я провела потными ладонями по джинсам, чтобы вытереть их. — Я должна предупредить тебя, что это… болезненно.

Он фыркнул. Смех? — Я могу справиться с болью.

— Ладно, хорошо. — Я облизала пересохшие губы. — Это из моего детства. Я много думала об этом, так что это прямо у меня в голове.

— Хорошо. Если ты расслабишься и впустишь меня, будет не так больно. — Он положил ладони по обе стороны от моей головы. Черт возьми, у него были большие руки. — Закрой глаза.

Я сделала, как он сказал, и перевела дыхание, чтобы успокоиться. Магия фейри прошла через меня, сначала успокаивающая, затем неприятная, когда он нырнул в мое сознание. Я пыталась быть открытой и не сопротивляться вторжению. Я вызвала воспоминание, которое пробудил Орион, прокручивая его с самого начала. Затем я передала контроль Кейду. Сдалась ему.

Это выглядело так, как будто кто-то толкал камеру, снимая немного другие виды, перематывая и перематывая вперед. Первая часть была такой же, как и раньше. Я и папа в гостиной, и он отказывается отпускать меня той ночью. Мама возвращается домой с Орионом, прижатым к ее бедру. Мой жалобный телефонный звонок Клэр. Мой парень бросает меня через смс. Чрезмерно драматичный подростковый гнев и, наконец, я плачу перед сном.

Но на этот раз было нечто большее…

Входная дверь захлопнулась с такой силой, что задребезжали окна в моей спальне. Я потерла глаза, прогоняя сон, и взглянула на часы. Было почти два часа ночи. Перевернувшись на другой бок, я попыталась снова заснуть.

Тяжелые шаги прогрохотали по лестнице, прошли мимо моей двери и дальше по коридору, туда, где спали мои родители. Я поняла, что это был мой отец, по тому, как он шел. Длина его шага и поступь были такими же знакомыми, как звук его голоса.

Я уже начала дремать, когда громкие, сердитые голоса разбудили меня. Я не могла разобрать, о чем они говорили, через закрытые двери в противоположном конце коридора. Крик был прерван громким стуком.

Мое сердце бешено колотилось, я вскочила с кровати. Только не это снова. Я открыла дверь и бросилась в конец коридора. Стоя за дверью их комнаты, я могла слышать их более отчетливо.

— Ты пьян. — Голос моей мамы звучал хрипло, как будто она плакала. — Зачем тебе понадобилось идти в бар и напиваться со своими друзьями?

Пощечина.

— Не говори со мной так, сучка, — невнятно произнес мой отец. — Я тебя порежу.

Я присела на корточки перед их дверью. Хныканье угрожало вырваться на свободу, но я сдержалась, не желая предупреждать их о своем присутствии. Мне следовало вернуться в свою комнату. Это был разумный выбор, но я этого не сделала. Я осталась. Изнутри донесся еще один глухой удар, и я, даже не видя, поняла, что папа толкнул маму через всю спальню.

Он напомнил мне персонажа из жуткой книги, которую я читала в прошлом году. «Странный случай доктора Джекила и мистера Хайда». Папа почти все время был добр к маме. Он вел себя как нормальный отец. Он любил читать, и хотя я ненавидела то, как он диктовал мне жизнь, он мог быть веселым. Так было до тех пор, пока он не напивался. Потом проявилась другая сторона. Когда это происходило, он был неузнаваем.

Дверь внезапно открылась, и я ввалился в комнату. Папа схватил меня за волосы. Я закричала, когда он потянул.

— Иди и встань рядом со своей матерью. — Он толкнул меня через комнату.

Мама обняла меня, крепко прижимая к себе, но не раньше, чем я заметила ее кровоточащую губу и синяки, которые уже