Европейское турне (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр"

— Мужички некоторые разве, — подхватил шериф Хиггинс, усмехнувшись, — мало их, так думали подмять под себя остальных, да королями ходить в бабьем королевстве, ан нет, не вышло. Обидно им, дурошлёпам, не понимают, что в таких вот условиях только армейская организация и нужна. Иначе этих дуриков с претензиями живо подвинут местные бандиты. Городки, где почитай одни только женщины и дети, раздолье для всякой швали. А вот против военных бывших, да ещё ИРА, поостерегутся — знают, мы их на деревьях развесим, если что. По частям.

Фокадан усмехнулся одобрительно, пару акций устрашения бойцы ИРА успели провести в Калифорнии, всколыхнув память об отрезанных головах перед полицейским участком Нью-Йорка. Кого на кол, кому яйца отрезали — поводов местные бандиты дали предостаточно.

— Ладно, парни, — подвёл он итог беседы, — пора в следующие городки — показать, что власть их не бросила.

— Масштабно получается, — задумчиво сказал Фред, когда они покидали очередной городок пару недель спустя. Сидя в седле, он обернулся и ещё раз посмотрел на улицы, хорошо видимые с высокого холма. Ирландцы копошатся с раннего утра, встав ещё до рассвета.

Может, потом столь бурный энтузиазм и поутихнет, но сейчас под руководством мастера Грегора и патера Ноэля они возводят церковь, и в этом деле хочет поучаствовать каждый, включая совсем маленьких детей. Символ новой жизни, чтоб его… не школа, а всё та же церковь. Может, потом они станут больше ценить образование, но это будет потом, сейчас приходится работать с тем, что есть.

В большинстве своём неграмотные или в лучшем случае способные расписаться и с грехом пополам опознать вывеску на магазине. Невежественные и косные, фанатичное верующие католики, истово ненавидящие англичан. Его народ.

Алексей Кузнецов потихонечку уходит в прошлое, ныне он Алекс Фокадан. Не переставая быть русским, окончательно стал русским ирландцем.

— Масштабно, — наконец согласился он, — дети подрастут, приплывут новые поселенцы из Ирландии. Лет через десять, если не раньше, ИРА сможет претендовать на роль ирландского правительства в изгнании. И вот тогда мы посмотрим…

[1] Человек, живущий оружием, профессиональный (или просто известный) стрелок и приключенец.

[2] Землебит — строительный материал на основе утрамбованного грунта, подготовленного должным образом. Яркий образец строения из землебита — Приоратский дворец в Гатчине. Во время ВОВ там велись ожесточённые бои, но землебит оказался удивительно стойким строительным материалом. Интересная особенность землебита — с течением времени он становится крепче.

Эпилог

К маю 1874 года в портах Конфедерации высадилось свыше миллиона ирландцев. Та, первая партия переселенцев, переведённая им через прерии, воспринималась ныне Фокаданом как вполне благополучная.

Великий Голод, вновь спровоцированный англичанами[1], повторился. Эпидемия фитофтороза, вывоз продовольствия, запрет на помощь ирландцам.

На сей раз кельты не стали дожидаться помощи правительства, наученные горьким опытом. Доведённые до отчаяния люди, которым просто нечего терять, поднимали массовые бунты, обречённые на неудачу из-за отсутствия у бунтовщиков хоть сколько-нибудь толкового оружия. Мушкет столетней давности у восставших не редкость, а куда чаще люди вооружались самодельными пиками и дубинками.

Мужчины-бунтовщики оттягивали на себя внимание правительственных войск, пока их жёны и дети грузились на корабли, отправляющие в путь через Атлантику. Самоубийственная тактика мужчин вынужденная: английские власти, не препятствуя эмиграции официально, ставили десятки и сотни мелких препон. Получить официальное разрешение сложно, долго и… дорого. Власти ввели специальный налог на эмигрантов.

Суда, перевозившие ирландцев, чаще всего можно охарактеризовать словами плавучие гробы. Условия перевозки самые чудовищные, люди набивались в трюмы, как сельди. Свыше полутора сотен судов не прибыло в порты назначения, найдя пристанище на дне и не всегда от непогоды. Устойчивые слухи говорили, что некоторые суда английского военного флота тренировались на интересных мишенях. Видели ирландских рабов и на невольничьих рынках мусульманских стран.

Путь через Атлантику не пережил каждый пятый, а ещё каждый пятый погибал вскоре после высадки на берег, от последствий голода и болезней. Это при том, что старики по большей части остались в Ирландии, на корабли садились в основном женщины и дети. Мужчины и тем паче старики если и попадались, то как правило, из числа квалифицированных специалистов, которых руководство восставших с удивительным единодушием решило сберечь.

Правительство Конфедерации делало всё возможное для вновь прибывших, организуя бараки, питание и медицинскую помощь. Как только партия переселенцев более-менее отходила, её переправляли вглубь страны.

Если бы не беспрецедентные усилия Борегара и ИРА, погибших было бы значительно больше. Помог и Максимилиан, выгнавший к тому времени из страны французов. Мексиканский император предоставил продовольствие, а год назад Ле Труа продавил квоту на ирландских переселенцев и ныне в Мексике их почти пятьдесят тысяч, из-за чего отношения ИРА с Францией заметно испортились.

Полмиллиона кельтов расселились по землям Конфедерации, а остальные прибывшие рвались всё больше на территорию Техаса и Калифорнии. Там легче получить землю и есть возможность селиться вовсе уж обособленно, отдельными посёлками и городками.

Некоторую обособленность ирландцев ИРА поддерживало всеми силами, не доводя до абсурда. Ирландские двуязычные школы, с упором на кельтскую историю и культуру строились первым делом, только потом возводилась больница и бараки.

Из-за дичайшей нищеты переселенцев, а так же малочисленности мужчин, индивидуальное фермерство не прижилось. Разнообразные коллективные хозяйства росли как грибы, а будут ли они устойчивыми, или ирландцы разбегутся, как только поднакопят жирка, покажет время.

Алекс ставил на то, что как минимум треть ирландской общины будет работать в кооперативах[2], ибо они давным-давно доказали свою жизнеспособность[3]. Остальные члены ИРА настроены более оптимистично.

— Меня одно только радует в этой ситуации, — обронил Фокадан, обозревая с высоты конского седла очередную партию переселенцев, высаживающуюся из вагонов, — отношением к ирландцам Британия окончательно испортила себе репутацию.

— Репутацию, — горько хмыкнул Виллем, — Зелёный Эрин[4] освобождают от ирландцев. Сперва землю освободили под пастбища для овец, а теперь заменяют потихонечку и городское население, привлекая англичан. К началу двадцатого века англосаксы в Ирландии будут в большинстве.

— Будут ли? — Не согласился Патрик, — убийства англичан, ответственных за геноцид нашего народа, уже начались. Не только в Ирландии, Шотландии или Уэльсе, но и в самой Англии, в Германских землях. Мало ли ирландских общин по свету? Благодаря ИРА они сохранили национальное самосознание и патриотизм. Убивают палачей по всему миру, да не только исполнителей и тех, кто приказы отдавал.

— Помолчав немного, закурил, затянулся пару раз и продолжил:

— Детей, внуков, жён и дочерей… пока только взрослых, но боюсь, только пока. Живёшь вместе с палачом, ешь его хлеб, получил его имущество в наследство? Соучастник! Каково это — знать, что за твои преступления фении будут охотится не только за тобой, но и за всеми родственниками? Нет, ещё несколько лет, да на попятную пойдут англосаксы. Аккуратно, сохраняя лицо, но отступят. Ирландию, понятное дело, не освободят, но законы смягчат, это к гадалке не ходи. Умирать никому неохота, а тем паче навлекать гнев фениев ещё и на своих близких.

— Репутация, — повторил задумчиво Фокадан, — целенаправленное уничтожение собственных граждан, как бы англичане не оправдывали геноцид неправильностью ирландцев, уже сказался.

Взгляды друзей скрестились на нём, и Алекс пояснил: