Море света - Шей Шталь

Я громко смеюсь.

— Это будет тяжело, но я думаю, что справлюсь.

Она прижимается своими бедрами к моим.

— На самом деле тяжело.

Хватаю Джорни за руки, останавливая ее движения.

— Не отвлекай меня.

— Я и не пытаюсь. — С очередным вздохом она кладет ладони мне на грудь, а затем на лицо. Обхватив мою голову руками, она пристально смотрит на меня. Приоткрывает губы, вдыхая. — Я только о тебе и думала, — шепчет Джорни, медленно моргая, как будто не уверена, что я реален. — Я… скучала по тебе. — Это три простых слова, но они значат для меня весь мир, потому что я не думал, что услышу их от нее после всего, через что заставил ее пройти. — Я прочитала письмо.

Я жду. Джорни моргает, на ее глаза наворачиваются слезы, но она ничего не говорит.

— И? — Я настаиваю, ожидая.

— И оно мне понравилось. Это был идеальный способ дать мне объяснение, в котором я нуждалась, чтобы двигаться дальше.

— Это движение вперед… включает ли оно меня? — Господи, я действительно говорю как слабак. Джорни смотрит на небольшое пространство между нашими телами, прикусив зубами губу. — Пожалуйста. — Делаю прерывистый вдох, пытаясь обуздать эмоции в своем тоне. Ей не нужно знать, что я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы привязать ее к своей кровати и заявить, что не отпущу ее. Самое меньшее, что я могу для нее сделать, — это дать ей возможность выбора. — Я ничего не хочу без тебя. Мы хотим, чтобы ты была в нашей жизни.

Перевожу взгляд на дверь и на того, кто сейчас стоит в дверном проеме.

Атлас широко улыбается и запрыгивает на кровать рядом с нами. По некоторым причинам я держу Джорни на коленях, и улыбаюсь сыну.

— Мы оставим ее себе?

— Я не собака, дружище, — поддразнивает Джорни, внимательно наблюдая за Атласом, подняв руки и боясь, что он упадет.

— Я знаю, глупышка. — Он прыгает на кровати, совершенно не обращая внимания на тяжелый разговор, в который вмешался. — Что вы тут делаете? Там есть печенье.

Пока наши тела подпрыгивают на кровати, я изучаю ее лицо и на мгновение задумываюсь, следует ли мне встать на колени и умолять ее.

Джорни пристально смотрит на меня, черты ее лица смягчаются, и я понимаю, что уломал ее.

— У тебя больше нет от меня никаких секретов? — спрашивает она, понизив голос.

— Никаких. Обещаю, — отвечаю я ей. — Вообще-то, есть один.

У нее перехватывает дыхание, слезы, которые она сдерживала, вырываются наружу.

— Я не могу больше ждать. Я хочу печенье.

Атлас спрыгивает с кровати и бежит по коридору.

Уголки губ Джорни опускаются, как будто она собирается разрыдаться, дыхание легкое и ровное. Она еще не плачет, но я вижу, что вот-вот начнет.

— Какой секрет?

Поднимаю руки к ее щекам, обхватывая лицо, а ее слезы катятся по костяшкам моих пальцев.

— Что я люблю тебя.

Сначала мне кажется, что она шокирована моим признанием. Черт, думаю, я тоже потрясен. Но я знаю, что говорю серьезно.

Джорни закрывает глаза, и я убираю руки от ее лица. Обнимаю ее, прижимая к своей груди и не желая отпускать.

Она плачет, уткнувшись мне в шею и положив руки на мое сердце, снова вспоминает имя той, что подарила ей жизнь:

— Меня убивает, что я всегда буду гадать, является ли Афина причиной нашей связи, или у нас действительно есть что-то общее.

— Ты. — Я отстраняюсь, смотрю на нее сверху вниз, пытаясь донести смысл своих слов. — Это всегда была ты.

Моргнув, Джорни делает вдох, на ее лице появляется нежная улыбка.

— У меня тоже есть секрет.

Наконец, я испытываю радостное волнение, чувствуя себя более живым. Я двигаюсь под ней, мои руки перемещаются ближе к ее попке.

— Ты хочешь, чтобы я запер дверь и трахнул тебя?

Ее хватка на моей рубашке усиливается.

— Я бы хотела этого, но позже. Мне нужно тебе кое-что сообщить.

Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь найти какой-то намек на то, что она собирается сказать. Но у меня ничего не получается.

— Что именно?

Она прикусывает нижнюю губу и жует ее в течение секунды.

— Я беременна, — шепчет Джорни.

Беременна? Я моргаю. Несколько раз. Молча. Черт, я даже не знаю, что и думать. Делаю успокаивающий вдох и минуту прокручиваю это слово в голове. Беременна. То есть, у нее будет ребенок. Поднимаю руку к ее лицу и медленно провожу ею от волос до затылка.

Я трижды открываю рот, не в силах вымолвить ни слова, пока, наконец, не спрашиваю:

— Что?

Мне это послышалось? Джорни беременна? Нет. Этого не может быть. Меня не было здесь всего несколько месяцев. Если это правда, то с кем она была?

Ее грудь вздымается от вздоха.

— Я беременна, и это твой ребенок.

Судя по радости в ее глазах, я не хочу портить ее настроение своими опасениями. Не потому, что я не хочу ребенка с ней, а потому, что она хрупкая. Ей пересадили сердце. Сможет ли Джорни родить? Безопасно ли это? Сможет ли она… Я не хочу думать о том, чтобы потерять ее так же, как мы потеряли Афину. Я не могу пройти через это снова. Не хочу этого. Страх потерять ее переполняет меня, но я скрываю свои мысли.

Ее лицо светится от счастья, я забываю о причинах своего беспокойства, и едва касаясь губами ее губ, произношу:

— Теперь у тебя нет выбора. Я оставляю тебя себе.

Она смеется.

— Полагаю, я не против. — Обнимаю ее крепче, но она останавливает меня. Джорни поднимает голову и смотрит на меня. — Ты не против? Я имею в виду… — Она опускает взгляд. — Знаю, что ты только что вернулся, и я вываливаю эту новость на тебя в первые пять минут, но я должна была кому-то рассказать. Я узнала об этом через три недели после твоего отъезда, и молчать было мучительно.

На меня накатывает волна беспокойства, и я начинаю нервно теребить пуговицы на карманах ее джинсов.

— Ты уже ходила к врачу? — Я меняю тему. — Мы, э-э, каждый раз предохранялись.

— Да, но я принимала антибиотики от пневмонии. Мой врач сказал, что, скорее всего, в этом причина, и, наверное, презерватив не сработал? — Я фыркаю, качая головой от иронии происходящего. Мы с Афиной целый год пытались зачать Атласа, а с Джорни старались этого избежать, но все равно это произошло. — Я ходила в больницу около двух дней назад и услышала сердцебиение. — Ее глаза наполняются слезами, и она отводит взгляд. — У меня двенадцатая неделя. Мне