Шалунья - Сюзанна Энок

Кит стряхнула его руку.

— Он уже это сделал.

— Ну вот видишь. Пойдем с нами. Мы как раз собирались смотреть салют.

— Нет, спасибо. Мне нужно возвращаться. — Она повернулась уже было идти, но замешкалась и, прикусив нижнюю губу и повернувшись к барону, попросила: — Редж, только не рассказывай Девлину о нашем разговоре.

Бросив на нее какой-то странный взгляд, Редж ответил:

— Не беспокойся, Кит, не расскажу.

Она с облегчением вздохнула. Слава Богу! Если Хэншоу будет молчать, Алекс в безопасности — по крайней мере до тех пор, пока она не убедит его заняться Девлином или, если он откажется, сама займется им.

— Вот и отлично, — пробормотала Кит и исчезла в кустах.

А Редж немного постоял, глядя ей вслед, и, покачав головой, пошел догонять остальных.

— Не может быть, — прошептал он. — Это невозможно.

Уставший и промерзший до костей, Алекс поднялся по пологим ступенькам Брентли-Хауса и постучал в дверь дверным молотком. Не прошло и секунды, как на пороге возник Ройс, дворецкий. Вежливо поздоровавшись с Алексом и бросив неодобрительный взгляд на его грязные сапоги, он проводил его в гостиную. Прошло уже больше года с тех пор, как Алекс переступал порог этого дома. И хотя был знаком с Мартином Брентли уже много лет, поймал себя на том, что сейчас смотрит на убранство дома совсем другими глазами. В доме царил какой-то нежилой дух, что, впрочем, было вполне объяснимо: семья Брентли и в особенности Мартин практически не бывали в Лондоне. За год они обычно проводили в городе не более нескольких дней. Исключение составлял лишь нынешний сезон, когда Кэролайн начала выезжать в свет.

Ройс отправился доложить его светлости, что к нему приехал гость, а Алекс, воспользовавшись этим, с любопытством огляделся по сторонам. Две стены комнаты были увешаны фамильными портретами. Среди них Алекс с удивлением обнаружил портрет Мартина Брентли и его брата, сделанный, похоже, много лет назад. На нем братья были изображены верхом на гнедых лошадях. Очевидно, в те годы они еще не были смертельными врагами.

На стенах висели и портреты Кэролайн разного возраста, и Алекс с не меньшим любопытством взглянул на них. Он знал Кэролайн с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет. Наверное, это и послужило причиной того, что он в отличие от Хэншоу и прочих великосветских щеголей не потерял от нее голову, когда она из неуклюжей девчонки превратилась в юную красавицу. Один из портретов, висевших в углу комнаты, привлек внимание Алекса, и он остановился, чтобы получше рассмотреть его. На портрете была изображена девочка лет пяти, одетая в розовое платьице с завышенной талией. В руке она держала шляпку. Девочка стояла перед клумбой с маргаритками, улыбаясь, и улыбка эта освещала ее лицо. Художнику удалось уловить и с поразительной точностью передать шаловливый блеск в ее зеленых глазах. Улыбнувшись в ответ, Алекс протянул руку и, ласково коснувшись пальцем щеки девочки, прошептал:

— Кит…

— Полагаю, вам удалось справиться с задачей? — донесся до него с порога низкий голос.

Отдернув руку, Алекс обернулся и взглянул на Мартина Брентли.

— Мы перехватили оружие.

— Слава тебе, Господи, — проговорил Ферт. Облегченно вздохнув, он вошел в комнату и закрыл за собой дверь. — Вы заставили меня изрядно поволноваться, Александр.

— Я и сам переволновался, — ответил Алекс. Он понимал, что настало время рассказать герцогу обо всем, что ему известно, и попросить его помочь защитить Кит от скандала и обвинений, которые незамедлительно последуют за ее разоблачением. И все-таки он колебался, зная, что если до сих пор не нажил в лице Кристин врага, то, рассказав о ней Ферту, наверняка это сделает. — Я… У меня есть новости, ваша светлость. И новости эти вряд ли вам понравятся.

На секунду прищурив глаза, герцог кивнул и приказал:

— Продолжайте.

— Я знаю фамилию контрабандиста, которого мы так долго искали.

— И насколько я понимаю, вы знаете ее уже давно, — сухо заметил герцог. — Или я ошибаюсь?

Алекс вздохнул, чувствуя себя как студент на экзамене.

— Нет, не ошибаетесь. — И, видя, что Ферт молча ждет, продолжил: — Как вам известно, уже второй раз я перехватываю оружие, предназначенное для Наполеона. И уже второй раз один из контрабандистов называет имя человека, с которым они связываются во Франции: Стюарт Брентли.

На мгновение Мартин Брентли замер.

— Стюарт Брентли, — едва слышно прошептал он. — Стюарт… — Он закрыл глаза, а открыв их, взглянул на Алекса. — Вы уверены? — спросил он.

— Я…

— Ну конечно, уверены, черт подери! — перебил его Ферт. — Иначе не стали бы говорить. Черт! Черт! Черт!

Он заметался по комнате. Сначала бросился к окну, потом к камину, потом снова к окну и, наконец, остановился. Алекс никогда не видел его таким разъяренным, а ведь он еще не все рассказал.

— Я бы и раньше вам сообщил, но хотел быть уверенным до конца.

— Что, боялись, я что-то сделаю, чтобы вас остановить? — недовольно спросил Ферт, глядя Алексу прямо в глаза.

— Нет, — ответил Алекс, мужественно выдержав его взгляд.

Несколько секунд глаза Мартина Брентли горели яростным огнем, потом внезапно взгляд их потух, и герцог бессильно опустился в кресло.

— Я сам во всем виноват, — прошептал он, переведя взгляд на свои руки. — Он меня ненавидит и ненависть свою вымещает на всей стране. — Он снова взглянул на Алекса. — Вы уже рассказали принцу?

Эвертон покачал головой.

— Из Суффолка я прискакал прямо к вам. Да вы и сами можете в этом убедиться, — заметил он, указав на свою запыленную одежду.

— Значит, мне предстоит доставить ему эту радостную весть. — Поднявшись, Ферт подошел к портретам, как только что делал Алекс. — Я знал, что он занимается контрабандой, однако не предполагал, что эта его деятельность способна вызвать громкий скандал. — Он вздохнул и поправил портрет Кит, решив, по-видимому, что тот висит криво. — Я предпочел бы, чтобы этот скандал затронул лишь нашу семью.

Алекс прерывисто вздохнул, подавив желание сжать руки в кулаки, чтобы не дрожали.

— Есть еще одна причина, по которой я сначала приехал к вам, — медленно проговорил он. — Дочь вашего брата…

Герцог стремительно обернулся.

— Кристин? — выпалил он, бледнея. — Что вам известно о Кристин?

В голосе герцога слышалось такое беспокойство, что Алекс замолчал и только через несколько секунд, собравшись наконец с мыслями, продолжал:

— Она, насколько мне известно, живет с ним в Париже и помогает ему в его контрабандных делах, хотя я и не уве…

— Этого не может быть! — рявкнул Ферт, снова поворачиваясь к портрету Кит. — Она бы никогда не стала этого делать!