Сон в тысячу лет (СИ) - Елена Кондрацкая

снова по кругу, до тех пор, пока рвота почти перестала пахнуть соком гингко. Сколько яда успело попасть в кровь, Мико не знала, но надеялась, что недостаточно, чтобы умереть.

Начинался дождь, и Мико поволокла Рэйдена вглубь леса. Неподалёку от ручья она заметила каменный выступ, который мог бы сойти за укрытие от дождя и сократить путь до воды, если Рэйдену захочется пить.

С горем пополам она сумела добраться до места до того, как дождь превратился в ливень. Втащила Рэйдена под каменный навес и рухнула рядом на колени — натруженные ноги горели, спину ломило, а Мико не сводило глащ с тэнгу. Ей казалось, или щёки его порозовели, а дыхание выровнялось? Мико не могла сказать наверняка. Только раз за разом прикладывала ухо к груди и проверяла, не остановилось ли у него сердце. И каждый раз вздыхала с облегчением.

Вскоре Рэйдена начало трясти в лихорадке. На лбу выступила испарина, а дыхание стало надсадным и хриплым. Он продрог, а ливень зарядил с такой силой, что отыскать хоть одну сухую веточку, чтобы развести костёр, казалось невозможным. И Мико, как смогла укутала Рэйдена в своё кимоно и сама легла рядом, надеясь хоть немного согреть своим теплом.

— Всё будет хорошо, — шептала она, гладя его по голове, будто ребёнка. — Ты обязательно поправишься.

Рэйден разомкнул веки и посмотрел на Мико невидящим взглядом.

— Мико?

— Тише. — У Мико задрожали губы, а горло сдавило, но она нашла в себе силы улыбнуться ему, — Тебе скоро станет легче. Ты отлично справляешься.

— Я… должен был… оставить тебя. — Он перевёл взгляд в пустоту и задрожал сильнее. — Всё пропало, я… должен был… Теперь… Всё…

— Всё будет хорошо. — Мико погладила его по щеке. — Мы в безопасности.

— Твоя… душа… такая… красивая. — Его глаза закрывались и открывались и, похоже, ничего не видели, а дыхание ещё хранило аромат гингко. — Я не смог… я должен был… я не смог… я не смог…

Рэйден потерял сознание, и Мико притихла, напряжённо слушая, как неровно и быстро бьётся его сердце. Рэйден то просыпался, то снова засыпал, что-то бормотал, но Мико не могла ничего разобрать, просто продолжала его обнимать, с ужасом понимая, что больше ничем не способна помочь.

На рассвете у Рэйдена остановилось сердце.

Мико, провалившаяся в измученную дрёму, проснулась, поняв, что больше не слышит его.

— Рэйден! Рэйден, очнись! — закричала она, встряхивая его за плечи. — Рэйден!

Мико затрясла его ещё сильнее, прильнула к губам, вдыхая в лёгкие воздух, навалилась руками на грудь. Она плохо понимала, что делает, — первое, что пришло в голову. Просто видела, как однажды монах так спас соседского мальчика, который чуть не утонул в речке. Мико понятия не имела, может ли это хоть как-то помочь сейчас.

Под ладонями захрустели рёбра, но Мико не остановилась. Она просто продолжала давить Рэйдену на грудь и вдыхать в замершие лёгкие воздух.

— Рэйден! Не смей, мерзавец! Не смей! — кричала она. — Только попробуй бросить меня!

Рэйден дёрнулся и со свистом вдохнул, а Мико обессиленно рухнула рядом и заревела в голос.

— Не бросай меня. Не смей меня бросать! — выла она и никак не могла остановиться, дрожа, всхлипывая и размазывая по лицу слёзы вперемешку с пылью.

Счастье от того, что Рэйден просто дышал, затопило её, мигом сделав всё остальное неважным и блёклым. Она не чувствовала ни боли, ни усталости, ни холода, только радость от того, что Рэйден рядом и он жив. Плач рвался из горла, Мико даже не пыталась затолкать его обратно и рыдала до тех пор, пока не кончились слёзы и не охрип голос. И тогда она просто привалилась спиной к камню и стала ждать, не сводя с Рэйдена глаз, ловя каждое движение его груди.

Ливень закончился. В лес медленно забирался рассвет, тонкими розовыми лучами скользя между деревьев и обещая тёплый, влажный день. С листьев капала вода, радостно пели, пробуждаясь, птицы. Мико клевала носом, просыпаясь каждый раз, когда голова в очередной раз падала на грудь. Она держала Рэйдена за руку, сухую и тёплую.

Он пришёл в себя, открыл глаза, со стоном попытался подняться, схватился за рёбра и рухнул обратно на спину.

Мико встрепенулась и сжала его ладонь.

— Прости, я, кажется, их сломала. Твоё сердце не билось и…

— Надо добраться до дома, — хрипло сказал Рэйден, предпринимая новую попытку сесть. Попытка вышла неловкой, но более удачной. Он, тяжело дыша и морщась, привалился спиной к камню. — Тут недалеко брешь. Я не успел нас донести.

— Ты сможешь идти? — Мико поддержала его, помогая встать.

— Придётся. — Рэйден едва держался на ногах. На лбу выступила испарина. — Мы потеряли много времени, скоро они нас найдут. Только дома мы будем в безопасности — замок окружён прочным заклятием.

Они медленно брели по лесу, то и дело останавливаясь, чтобы Рэйден мог перевести дух, привалившись к дереву. Мико тоже с трудом переставляла ноги, но не показывала этого — она была нужна Рэйдену. Развалиться на части сможет, когда они окажутся в безопасности.

Брешь оказалась высоко над землёй, над вершинами сосен. Мико не могла её разглядеть, но поверила Рэйдену на слово. Он достал из кармана измятый лист клёна, обхватил Мико за талию и взмахнул рукой.

Взлететь получилось не сразу, то ли от того, что лист был порван, то ли от того, что Рэйден ослаб. Но спустя несколько попыток и грязной ругани сквозь стиснутые зубы, ветер всё же неохотно подхватил их. Мико вцепилась в Рэйдена, надеясь, что он не потеряет сознание в полёте и они доберутся целыми.

Брешь проглотила их и выплюнула высоко в небе.

Мико сразу разглядела дом, сад и раскидистое дерево золотого гинкго, которое видела в прошлый раз. Теперь она разглядела ещё и пруд, и извилистые дорожки, и другие дома на территории, обнесённой высокой стеной.

Рэйден спикировал вниз, к серой черепичной крыше дома. И когда они оказались достаточно низко, Мико почувствовала странно сопротивление воздуха. Он вдруг стал плотным, как кисель, а кожу заколола сотня мелких иголочек. Это то самое защитное заклинание, о котором говорил Рэйден? Натянувшись, под тяжестью их тел, воздух всё же уступил и пропустил их сквозь себя.

Лист клёна окончательно порвался, и ветер тут же умчался прочь, оставив наездников, и Рэйден с Мико полетели вниз. Благо они уже были невысоко,