Дикое сердце ветра - Елена Ларичева

Я тебя буду помнить вечно!"

Только ветер завыл ревниво…

Не услышишь меня, конечно.

Грустно, одиноко, мелодия тоскливая. Кажется, никто больше не слушает певицу. За соседним столикам смеются. В углу парочка целуется…

Осень листья метет по паркам.

Отвыкать от тебя не сладко.

Память фото хранит украдкой

И наивных стихов тетрадку.

В зал вплыл гатур. Никто не удивился. На студии было несколько чужаков. Они с удовольствием снимались в фильмах, консультировали режиссеров по техническим вопросам съемок. Но этот был незнакомый. Темно-синий наряд и меховая накидка тоже казались неуместными в богемной атмосфере кабачка.

Гатур осматривался, выискивая кого-то. Флорина потеряла к нему интерес. Тем более девушка на сцене затянула новую песню.

Мы перестали выполнять обеты.

И строгий график разум заменил.

Вот и живем, любовью не согреты.

И всюду прибыль ищем, что есть сил.

Судьбой играем, ставя на кон душу.

Юлим и злимся, небесам хамя.

Льстецы умело голос чести глушат,

Привычной ложью днями нас кормя…

- Не правда ли, точные слова, - голос гатура прогудел совсем рядом. Актриса вздрогнула, обернулась. Незнакомец усаживался рядом. - Вы, если не ошибаюсь, Флорина Мидару. Меня интересует ваш муж.

- Я ушла от него, - зачем-то вырвалось у нее. Она мельком взглянула на часы. До одиннадцати еще далеко. Она не собиралась идти на свидание, но хотела проследить - явится ли на него Орландо.

- Тем лучше, - удивил ее гатур и, не дав ответить, отвернулся, подозвал официанта и сделал заказ.

- Я не очень хорошо поняла вас, - выждав, пока он вновь повернется к ней, сказала актриса. - Кто вы, собственно, такой?

- Прошу прощения, не представился. Адмирал Фегинзар, - предупреждая ее удивленную реплику, он продолжил. - Я жив, не смотря на усилия слишком многих. Ваш бывший муж тоже внес свой посильный вклад, чтобы я больше никогда не увидел солнца.

- Я не знаю, чем он вам помешал, но его интересовали исключительно дела газеты, - сама того не желая, кинулась в защиту Габри Флорина.

- Вот именно, - кивнул чужак.

Принесли еду. На удивление быстро. Гатур заказал нечто невообразимое для человека - шипящее, дымящееся, при этом, кажется, еще шевелящееся. Флорина отвела глаза и принялась ковырять вилкой в своей тарелке, пока чужак отдавал должное мастерству местных поваров.

- Вам ведь хочется ему отомстить? - вдруг спросил Фегинзар.

- Нисколько, - ответила она. И это было правдой.

- Позвольте не поверить. Я давно пристально следил за владельцем "Голоса Спиры", обслуживающим интересы второй по величине партии страны.

Флорина попыталась уловить интонации, намекающие - знает ли гатур о роли Габри в партии. Безуспешно. С гатурами вообще сложно. Будем считать - не знает.

- Что вам нужно от меня? - спросила она.

- Всего ничего. Когда придет время, а оно придет непременно, дать показания в суде против своего бывшего супруга. Дескать, слышали о подкупе чиновников и прочее…

- Я никогда не опущусь до подобной низости! - Флорина даже захотела вскочить из-за стола, но что-то удержало ее. - Зачем вам это?

- Для начала успокойтесь. Не устраивайте истерику. Я не оценю, - Фегинзар улыбнулся, решив, что она набивает цену. - Женщина вы эмоциональная, как все творческие люди. Не хочу интересоваться, кто кого бросил. Хотя, если судить по вашей бурной реакции… - он сделал многозначительную паузу.

"Вот скотина!" - подумалось Флорине.

- Оставшись без его поддержки, - продолжал эксадмирал, - вы в любом случае очень многое потеряли. Ваш успех окажется мимолетным. А, приняв мои условия, вы будите обеспечены ролями до конца жизни.

- Ни за что!

Она произнесла это слишком громко. Сидящие за соседними столиками обернулись.

- Катитесь вы со своими предложениями знаете куда!

- Я там был. Мне не понравилось, - серьезно ответил гатур. - Вы еще вспомните меня. И придете за помощью. Свою цену я назвал.

Возмущенная актриса выскочила из кабачка, а Фегинзар остался доедать обед, слушать тоскливые песни, размышлять. Мысли были тоже не веселыми. Скорее всего, придется устраивать судилище над бандой, пригретой Марминаром. Но нельзя не уважать такого противника. То, что он быстро сориентировался и за один день вылил на бывшего начальника больше грязи, чем отважился бы сам Фегинзар за неделю, делало ему честь как политику. "Давно готовился, паршивец! На Сириус его, на рудники урановые, в радиоактивные пустыни. Киркой будет мне породу долбить, пока не свалится!" - мстительно подумал он.

А Флорина, чтобы окончательно успокоиться, прислонившись к холодной стене кабачка, закурила. Мимо проезжали машины, проходили люди. Жизнь в киногородке не стихала до трех-четырех утра. Часть актеров жила тут же в гостинице, где сейчас поселилась и Флорина. В пустоту комнат идти не хотелось, и женщина отправилась в соседний кабачок. Но настроение испортилось окончательно.

… Ни единым словом тихий голос, иногда просыпающийся в каждом из нас и зовущийся интуицией, не подсказал Габриелю Мидару о его потере. Так и не перезвонив детективу (секретарь в угаре забот просто забыл ему сообщить), он прибыл домой в полном неведении. Тишина в прихожей и брошенный на тумбочке под зеркалом алый зонтик не вселили подозрений. Темнота в гостиной, пустота в спальне… "Опять вечерние съемки!" - недовольно подумал он.

Действительно, об отсутствии Флорины внешне не напоминало ничего. Аккуратно заправленная постель, занавешенные окна… Даже свежая рубашка на вешалке на дверце шкафа. Все говорило: "Хозяйка отлучилась ненадолго и вот-вот вернется".

Сбросив пиджак, он поспешил в свой кабинет, выгрузил из портфеля бумаги и набрал номер Орландо.

Трубку долго никто не брал. Потом откуда-то из необозримого далека долетел сонный голос Жисаса:

- Какого нечистого?… Который час?… Слушаю! - голос наконец приблизился.

- Это я. Что сказал Пинаро? - и не подумав извиняться, потребовал отчета Габриель.

- Сказки как всегда рассказывал, а еще славу и деньги пророчил, - зевнул в ответ Орландо. - Что, неймется тебе на ночь глядя одному? - не преминул укусить хозяина политик. - Скучаешь, небось, без жены?

Даже сейчас неверная змея-интуиция поленилась укусить покинутого мужа в сердце.

- Опять рядом крутился? Еще узнаю, что на студии появлялся… - устало буркнул Габриель. От безумного волнительного дня голова тупо болела, и не помогали от этой боли ни таблетки, ни кофе.