Дом с золотой дверью - Элоди Харпер

где ты живешь сейчас, и довольно темный, я буду только рада предоставить тебе в распоряжение сад.

В глазах Амары сверкают непролитые слезы признательности.

— Спасибо тебе от всего сердца, — говорит она голосом более твердым, чем можно было ожидать. — Я даже не могу выразить, как я тебе благодарна.

— Не бери в голову, — отмахивается Юлия. — А теперь, как думаешь, твоя девочка захочет что-нибудь съесть? Наверное, тебе стоит позвать ее. Я ужасно хочу расспросить ее о Британии: мой отец всегда интересовался этой страной.

Амара собиралась сидеть у Юлии допоздна, но понимает, что очень утомлена, и боится, что может уснуть под успокаивающий лепет воды. Еще до сумерек она уходит домой в компании Британники. Улицы в этот день не такие оживленные, как обычно, на праздниках многие лавки закрыты.

К своему удивлению, только переступив порог атриума, Амара слышит голоса, доносящиеся из обеденного зала. Она полагала, что в доме никого не будет: днем Руфус прислал за Филосом, флейтистки развлекают Друзиллу и Амплия в порту, а Виктория должна была встретиться с Крескентом. Но тем не менее в полуденном воздухе разносится смех Виктории. Амара думала, что она вернется домой только к ночи.

— Там хозяин? — шепотом спрашивает Амара у Ювентуса, придя в ужас от мысли, что она сейчас застанет Руфуса со своей подругой.

Ювентус смотрит себе под ноги.

— Крескент, — говорит он. — Гладиатор.

— Она привела сюда гладиатора?

— На нем был плащ, — оправдывается Ювентус. — Даже я не смог его нормально разглядеть, хотя стоял всего в нескольких шагах!

— Но это еще хуже! А если соседи скажут Руфусу, что мы сюда водим подозрительных мужчин?

Ювентус раздраженно дергает плечом.

— А если он увидит, как мы все пошли в бордель? — огрызается он. — Этот дом не похож на приют весталок.

Глядя на его недовольное лицо, Амара понимает, что больше у нее нет и толики прежней власти. Она подозревает, что Ювентус вел бы себя еще более бесцеремонно, не стой у нее за спиной Британника.

— Отлично, — бросает она. — Я разберусь с этим.

Она заходит в атриум, Британника держится рядом. На пороге столовой Амара останавливается. Голоса зловеще понизились. На миг Амара думает, что, может быть, лучше подождать, пока они закончат, но гнев и любопытство слишком сильны, и она распахивает дверь. Виктория и ее гладиатор распростерлись на диване. Амара видит его мускулистую обнаженную спину и напряженные плечи. Она ахает. Тут Виктория замечает ее и приподнимается, прикрывая платьем грудь:

— Амара!

Мужчина не торопится. Он поднимает свою тунику, надевает и только затем оборачивается.

— Феликс.

Амара так поражена тем, что он находится в ее доме, что может выговорить только его имя.

— Только прикажи мне, — говорит Британника, вытащив нож. — И я убью его.

Феликс кладет руку на рукоятку своего оружия:

— Чересчур смелое заявление, как по мне.

С насмешливым поклоном он поворачивается к Амаре:

— Угрожать гостям убийством вошло у тебя в привычку? Подозреваю, что мертвый сутенер будет не самым благоприятным скандалом для начала политической карьеры твоего пижона.

— Убирайся.

— И даже дом не покажешь? — Феликс развязно подходит к ней, но Амара видит, что он не сводит глаз с ножа Британники. — Твой любовник хорошо поступил, что украсил твои покои играющими нимфами. Приятное напоминание о тех временах, когда ты торговала собой для меня.

— Я сказала: убирайся!

— Тогда скажи этой сучке убрать нож, — отвечает он, больше не пытаясь изображать светскую беседу. — Если не хочешь, чтобы я перерезал ей глотку в столовой твоего ухажера.

Амара поворачивается к Британнике:

— Убедись, что он ушел, но не трогай его. Потом возвращайся сюда.

Британника неохотно опускает руку.

— Делай что хочешь, — шипит она на Феликса. — Ты покойник.

Амара не смотрит на Феликса, когда он проходит мимо, но он останавливается, заставляя обратить на себя внимание.

— Я всегда держу свои обещания, — говорит он.

Они сверлят взглядом друг друга, затем он отворачивается и вместе с Британникой идет к двери.

— Как ты могла так поступить? — Амара не в состоянии даже взглянуть на Викторию, которая, вся дрожа, стоит у дивана. — Как ты могла привести его в мой дом?

— Прости.

— Прости? И это все, что ты можешь сказать? У тебя вообще был роман с Крескентом или это всегда был Феликс?

Виктория молчит, и Амара угадывает ответ:

— Я поверить не могу. Ты подлая, лживая шлюха!

— Пожалуйста, — говорит Виктория, прижав руки к груди. — У меня в мыслях не было причинить тебе боль, я не хотела врать. Я думала, что смогу убедить его скостить долг, поэтому я согласилась увидеться с ним на играх. А когда мы встретились, он сказал, как по мне соскучился, как он мучается без меня, и он говорил правду, клянусь, Амара, он не лгал.

Виктория плачет:

— Я люблю его. Я всегда знала, что люблю его. Не видеться с ним — это было ужасно. Я не могла этого вынести.

Британника возвращается в комнату и тихо прикрывает за собой дверь. Амара едва обращает на нее внимание.

— Как ты можешь быть такой дурой? — орет она на Викторию. — Феликс тебя не любит! Он только использует тебя, чтобы добраться до меня, а ты настолько глупа, что попалась на его удочку. Я поверить не могу, что ты впустила его в мой дом! Сколько раз он был здесь? Или сегодня впервые?

Виктория качает головой, от плача она не может говорить.

— Какие комнаты он видел?

Виктория не отвечает, и Амара хватает ее за плечи:

— Отвечай мне!

Виктория вся сжимается:

— Он хотел посмотреть все комнаты. Сегодня он во второй раз пришел.

— Значит, ему известно расположение комнат во всем доме. — Амара отпускает Викторию и закрывает глаза руками, пытаясь осознать масштабы этого предательства. — Скажи мне, что ты не позволила ему рыться в моих счетах.

— Нет! Конечно нет!

— Почему же «конечно»? Ты впустила его в мою спальню. Ты трахалась с ним здесь, буквально минуту назад.

Картинка снова всплывает в голове Амары, и с ней поднимается такой гнев, что не оставляет места никаким прочим чувствам.

— Ты и вправду ни на что не годишься, Виктория, — произносит она голосом таким же холодным, каким говорил Феликс в самые жестокие минуты. — Не удивительно, что родители оставили тебя умирать в мусорной куче. Там тебе самое место.

Две женщины смотрят друг на друга, чудовищные слова Амары повисли между ними, точно темный дым от погасших ламп.

— Я столько раз защищала тебя перед Феликсом, — начинает Виктория. — Каждый раз, когда он говорил мне, что тебе на меня наплевать, что ты просто используешь меня, чтобы достать деньги. Я защищала тебя перед Феликсом даже после того, как ты попросила меня потрахаться с Руфусом, потому что я